Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

нижнем ящике стола, — голова как будто пылает, и от этого невыносимого жара почему-то закрываются глаза, утягивая меня в тяжелый сон. Я еле шевелю языком. — Включи… мне нужно… Лекс… как он…

— Все сделаю, спи, — мама касается губами моего лба, а потом пристраивает на него прохладный компресс. — Никуда твой парень не денется. И что это вообще за кавалер такой, который тебя даже проведать не пришел? Хоть бы цветочков прислал. Вот твой папа, когда я болела…

«Нужно узнать, что с ним! Узнать…»

Я проваливаюсь в сон так резко, как будто меня выключили, и просыпаюсь только утром. За окнами какая-то мокрая серость, в стекла долбит ветер, но в голове у меня на удивление ясно и жара никакого нет. На тумбочке стоит стакан с клюквенным морсом и лежит телефон с включённой в розетку зарядкой. Спасибо, мама! Не забыла!

Я торопливо хватаю его и включаю, молясь, чтобы там были пропущенные от Лекса или сообщения от него. Хоть что, лишь бы я знала, что с ним все в порядке! Что он хотя бы… жив.

Но в телефоне пусто, если не считать сообщений от девчонок из универа, и я сразу же набираю номер Лекса, чувствуя, как у меня от страха внутри все сжимается.

— Извините, — говорит мне металлический голос в трубке. — Набранный вами номер не существует.

Как не существует?!

Я пишу в наш чат, но сообщения не доставляются. И в онлайне Лекс был два дня назад. Где он? Как я могу узнать, что с ним случилось?

Я сижу на кровати, а по лицу катятся бессильные слезы.

Я могла бы обзвонить больницы или… Нет, надо начать с больниц, но я даже не знаю его фамилии и настоящего имени. Я ничего не знаю, кроме этого дурацкого телефонного номера, совершенно бесполезного!

А нет. Стоп! Ведь я знаю адрес Лекса! И адрес их базы!

Я вытираю слезы, встаю и начинаю одеваться, и именно в этот момент в комнату заходит мама.

— Я смотрю, тебе лучше, — комментирует она. — Завтракать будешь?

— Да, то есть нет, то есть… Мам, мне нужно съездить в универ! — выпаливаю я. — Срочно!

— Глупости, какой универ? Ты на больничном.

— Мам, но если я сегодня не приеду на пару, то у меня не будет автомата, — вру я, хотя даже не знаю, какой сегодня день недели. Хоть бы не выходной!

Мама колеблется.

— Голова не болит?

— Нет.

— Так. К какой тебе паре?

— К… третьей, — отвечаю я, чуть запнувшись и посмотрев на часы, висящие на стене. — Очень надо, правда! Там препод просто зверь.

Мама вздыхает.

— Только на одну пару, а потом сразу домой. И чтобы туда-обратно на такси, поняла меня?

— Конечно! Спасибо!

У меня еще немного кружится голова, но после того, как мама впихивает в меня омлет и сладкий чай, становится лучше. Но на такси я, конечно же, еду не в универ, а к Лексу. Прошу таксиста подождать меня в машине и звоню в домофон. Один раз, другой, третий… Наконец мне улыбается удача, и из подъезда выходит женщина с коляской. Я придерживаю ей дверь, а сама захожу внутрь и поднимаюсь на второй этаж. Звонка тут нет, но я стучу кулаком в тяжелую бронированную дверь до тех пор, пока из соседней квартиры не выглядывает возмущенная тетка с полотенцем на голове.

— Вы чего тут буяните?

— Простите, а вы своего соседа давно видели? Я просто ищу его, а он…

— Не имею привычки следить за чужой жизнью, — отрезает она. — А будете дальше шуметь, полицию вызову.

Дверь за ней захлопывается, а я, набравшись смелости, звоню в квартиру еще одним соседям. Но там вообще никого нет дома. Я на всякий случай пишу записку для Лекса, всовываю ее в дверную щель и спускаюсь вниз, к машине, где сидит скучающий таксист.

— А сейчас куда?

— Барабинская 18.

— А что там будет?

— Гаражи, — рассеянно отвечаю я, глядя в окно.

Но на базе тоже никого не оказывается. Я обхожу кругом кирпичное здание, дергаю металлическую дверь, стучусь ногой, но все напрасно.

— Едем обратно, — говорю я, пытаясь не разреветься. — Первый адрес, откуда вы меня забирали.

Я не верю, что Лекса нет. Этого не может быть, просто не может!

Всю оставшуюся пятницу (да, сегодня, оказывается, пятница) я провожу на новостных сайтах, пытаясь найти хоть какую-то информацию о том, что случилось в среду. Я на три раза просмотрела все полицейские сводки, но нигде не было даже упоминания о чем-то похожем. Значит, полиция туда не приезжала…

Но кто-то ведь приезжал?

Я точно слышала какой-то шум, взрыв и крики, а сразу после этого меня сбили с ног вместе со стулом, к которому я была привязана, и это… кажется, это был Лекс. Я не видела, но почему-то мне так показалось. Если это была не полиция, то могла приехать другая группировка, которая хочет спасти Лекса? Мог приехать Грин? Или он тоже предатель, как и Соник?

Нет. Нет! Он не мог.

Я вдруг вспоминаю, что мы как-то подвозили Ленку, и думаю, что можно приехать к ее дому, дождаться и спросить, как найти Грина, но сразу же понимаю, что это бессмысленно. Я совсем не запомнила ее адрес, только примерно район, а это все равно что искать иголку в стоге сена. Впрочем, кажется, я готова весь город пешком исходить, если это поможет узнать мне, что случилось с Лексом и где он.

Выходные тянутся, как жвачка: днем я продолжаю вчитываться в новостные сводки — вдруг там что-то мелькнет? — а ночью просыпаюсь от кошмаров, вся мокрая и зареванная. В этих снах мне зажимают рот, меня душат, в этих снах я вижу спину Лекса, который куда-то от меня уходит, и я никак не могу его догнать.

— Ты опять кричала ночью, — говорит мне мама утром, озабоченно вглядываясь в мое лицо. — Звала опять Лекса или как там его. Что-то случилось? Так и не позвонила ему?

— Мы поругались, — бормочу я, отводя взгляд. — И я… расстроена. Поэтому и сплю плохо.

— Ох, мне очень жаль, солнышко, — мама встает и обнимает меня. — Так бывает. Еще лучше найдешь, какие твои годы. Может, снова к Пашке приглядишься. Вы же так с ним хорошо дружили, пока этот на дорогой машине не появился.

Я криво улыбаюсь, решив ничего не отвечать маме. Потому что Пашка — последний человек на этой планете, с кем бы я хотела общаться.

Но именно он, по закону подлости, и попадается мне первым, когда я в понедельник прихожу в