Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

— Здорово, — хрипло сказал мне чужой прокуренный голос. — Я от Гора.

Сука…

От мерзкого предчувствия к горлу подкатила тошнота.

— Ну допустим, — процедил я. — И че?

— Хуй в очо, — грубо отозвался он. — Подъезжай по адресочку, который я тебе ща скажу. Твоя шмара у нас, не приедешь — по кругу ее пустим, а тебе видос снимем. Ферштеен?

— Диктуй адрес, — ледяным тоном ответил я.

Таким крысам нельзя позволять выводить тебя на эмоции, они от этого только звереют, потому что чувствуют вкус крови. Адрес был в десяти метрах от места, где сейчас мигал красным маячок в сумке Ярославы. Блядь. Это не понт и не развод. Она реально у них. Но как?! Я никому ее не светил!

— Буду через пятнадцать минут, — бросил я.

— Один, — хрипло предупредили меня. — Приедешь с кем-то, подстрелим, а девке уши откромсаем.

Много угроз. Это плохо. Значит, там не в адеквате все, на эмоциях, и значит, их может сорвать.

Пятнадцать минут.

Пока мои руки сжимали руль, мой мозг работал на максималках, задвигая весь страх, режущий душу в мясо, куда подальше. Страх не поможет, надо понять, кто может за меня вписаться. Кто-то, у кого есть мощности, чтобы тягаться с Гором. И нет, это не Седой, под крышей которого мы ходим. Он, конечно, может потом развернуть войну против чужой группировки, если те откусят его кусок, но сейчас вписываться за меня не станет. Ему срать.

Звонить Сонику и Грину было бессмысленно. Разве что попрощаться… Но слишком дорого время.

Я на секунду заколебался, а потом, держа одной рукой руль, набрал номер, который поклялся никогда не набирать. Ради себя — не стал бы. Но ради нее… ради нее я был готов на все.

Про то, что у меня есть сводный брат, я узнал случайно. Как раз когда загремел в Москве в ментовку. Я родился на северах, отец с нами особо не жил — то появлялся, то пропадал, но последний год вдруг прочно прописался у нас с мамой в квартире. Не работал, никуда не ходил, зато учил меня стрелять — ребенка в семь, блядь, с половиной лет! А потом я как-то пришел из школы и… ну понятно. Это не то, что хочется вспоминать.

После того, как нас выпустили в восемнадцать из детдома, мы с Соником решили двинуть в столицу. Тогда я уже знал, что мой отец был киллером: спасибо интернету, где подробности про тот взрыв можно было найти до сих пор. Там же я и узнал из всяких статей, к какой группировке относился отец и что у него была кличка Македонский — за то, что одинаково хорошо стрелял с обеих рук.

Соник говорил, что мне надо использовать этот козырь и выходить на каких-нибудь серьезных ребят, которые помнили моего отца, но мне казалось, что это хуета полная. Слишком дохрена лет прошло. Да и пользоваться именем того мудака, из-за которого погибла моя мать, было такое себе. Я не хотел. Но фамилию и отчество все же менять не стал. Просто редко ими пользовался. Ко мне еще с детдома прилипло имя «Лекс», так все и называли. По фамилии только воспиталки обращались.

В столице мы с Соником как-то очень быстро прибились к ребятам, которые мутили всякие нелегальные дела с импортом тачек, начали им помогать, а потом Грина встретили с Чебой. Тоже подтянули их к себе. От тачек перешли к оружию, зацепили разборки между конкурентами, и закончилась наша игра в бандитов трупом Чебы, простреленным плечом Соника и тем, что меня упаковали за решетку. А дальше… дальше была какая-то дикая случайность. Пиздецки дикая!

На следующий день после задержания меня просто вдруг выволокли из камеры и отвели в комнату для свиданий, ничего не говоря. А потом туда зашел парень в дорогущих шмотках и с выражением любопытной брезгливости на лице. Я его видел тогда в первый и последний раз, но ощущение было реально жуткое: как будто в зеркало смотришься. Только твое отражение почему-то выглядит постарше и побогаче.

— Ты кто, блядь? — выпалил я.

— Судя по фамилии и отчеству, твоим отцом был Андрей Королев, — проговорил этот парень высокомерно-презрительным тоном.

— Судя по твоей роже, тебя тоже он заделал, — ухмыльнулся я разбитыми губами. — Это че, получается, папаша и столичным бабам успевал присовывать?

— Рот свой поганый закрой, — приказал он, и это получилось так легко, как будто он в целом привык приказывать. — Этого урода, который бросил мою мать беременной, я даже близко своим отцом не считаю. Мой отец — Марк Кельнер. И по документам, и по факту. На Королева мне плевать.

— Ну, походу, не так уж и плевать, раз ты сюда приперся и знаешь, как зовут того, кто тебя заделал, — хмыкнул я, судорожно вспоминая, где я слышал эту фамилию.

Кельнер, Кельнер… Ну реально ведь что-то знакомое.

— Имя своего биологического отца я узнал вчера, — холодно проговорил этот мой типа брат. — От матери. Когда наша домработница начала сплетничать, что в новостях видела преступника, похожего на меня как две капли воды, пришлось заняться этим вопросом.

— Домработница! — присвистнул я, попутно удивившись тому, что я еще и в телевизор, оказывается, успел попасть. — Хуя себе. А кто твой новый папаша?

— Владелец концерна «Нью-трейд». А что?

— Прикольно, — ухмыльнулся я. — Вот это ты удачно поднялся: из сынка киллера в сына олигарха. Заебато повезло тебе, че могу сказать. Я вон в детдоме рос, мне покислее было. Слышь, а мне даже интересно, чем твоя мамка подцепила этого Кельнера? Давала, наверное, горячо? Или сиськи у нее большие?

Он мне все-таки тогда вмазал. И удар был хороший, не как у лошка какого-нибудь. Я чудом зуб не выплюнул.

— Послушай меня, Алексей Королев, — отчеканил он, брезгливо вытирая перепачканную кровью руку об свой шикарный пиджак. — Я тебя отсюда вытащу, но при двух условиях. Первое — ты уедешь из Москвы и сюда больше не сунешься. Никогда в жизни. Мы слишком похожи внешне, а мне точно не на руку, чтобы по столице расхаживал бандит с таким же лицом, как у меня. Второе — никакого криминала. Узнаю, что связался с наркотой, убийствами и грабежами, либо закрою где-нибудь, либо ликвидирую.

И так спокойно и уверенно он это говорил, что у меня язык не повернулся шутить. Да и срок мотать ужас как не хотелось, так что…

— Я согласен. Где надо кровью расписаться?

Парень скривился и стал еще больше похож на меня. Или я на него. Или