Притворись моей - Эмилия Грин

Паша вел себя как голодный одержимый зверь, не оставляя мне путей к отступлению, возможности малейшего протеста. Его губы, такие крепкие, горячие… целовали меня жадно, иступлено и глубоко.

— Машенька… — я даже не сразу осознала, что нахожусь у него на руках, — в следующий раз покажешь мне? М?

— Паш…

— Не уеду, пока не попробую… Крыша едет… — шептал мужчина, собственнически опуская меня на кровать.

— Погоди… ты… же…

— Не волнуйся… Я только поцелую… Все равно завтра утром в дорогу. Приеду и оторвемся, — он стремительно стянул с меня влажные трусики, настойчиво раздвигая ножки…

А я даже пошевелиться не могла, оцепеневшая от его безумного напора. Бесстыдно ахнула, почувствовав его губы там. И жесткий язык. Не позволяя мне сомкнуть ноги, Левицкий принялся бесстыже-сладко-медленно меня вылизывать.

Я снова ощутила уже знакомое распирающее чувство, только теперь оно лишь нарастало, и я непроизвольно развела бедра пошире, совершенно не отдавая себе отчет в происходящем.

В голове — абсолютная нега. Розовый туман.

И рот Паши. Поедающий меня, с аппетитом причмокивая.

Горячие мужские губы беспрерывно стимулировали мой клитор, он слегка ввел в меня свой язык, и я застонала в голос, почувствовав уже привычную дрожь в ногах.

— Какая охуенная, Маш… Как у тебя там… красиво… Моя.

Еще несколько сумасшедших безумных поцелуев спровоцировали головокружение. И очередной оргазм. Паша держал мне ноги, прижимая их кровати, потому что я больше не могла себя контролировать.

— Па-ша…

Меня натурально трясло. Я снова поплыла. Так быстро… Клитор ответил на умелые мужские прикосновения интенсивными болезненными спазмами. Кажется, я была очень мокрой, умирая в его сильных руках…

Я с благодарностью притянула Пашу ближе к себе, когда он забрался на меня сверху, медленно нежно целуя в губы.

— Меня еще никто… там… — бормотала между поцелуями.

Левицкий лениво усмехнулся, бесстыже размазывая влагу между складок. Он вообще не убирал оттуда свою ладонь, все время играясь со мной, ласкаясь, продолжая приручать, ненароком сводя с ума.

— Я так и думал, — шепнул, неторопливо двигаясь по моему лицу губами. — Оставлю тебя девочкой. А когда вернусь, сделаю своей женщиной. Поняла?

Глава 37

*Десять дней спустя*

Отправив курьера, я распаковала коробку, с удивлением обнаружив там… вазу.

А все потому, что вчера вечером я пожаловалась Левицкому на отсутствие тары, в которую можно было ставить цветы — за последние полторы недели моя квартира будто превратилась в благоухающий оазис, — и, вуаля, Паша вновь проявил чудеса телепатии, вместе с очередным букетом прислав мне большую красивую вазу.

Я наполнила стеклянную емкость водой до краев и аккуратно расставила цветы, после чего поставила букет на стол к другим цветам, потянувшись к телефону.

Не терпелось запечатлеть себя на фоне флористического великолепия, отправив бабушке и Паше для отчета.

Я каждый день делала новые снимки, как дурочка, меняя заставки на телефоне, но не могла ничего с собой поделать — в моей жизни никогда еще не было такого количества цветов.

И не просто цветов, а диковинных дизайнерских букетов, таких необычных, что мне приходилось использовать гугл-помощника, чтобы восполнить пробелы в их названиях.

Зато теперь я знала, как вживую выглядит дельфиниум, альстромерии, протеи, антуриум, мускари и многие другие сорта…

Несмотря на отъезд Левицкого, последние дни выдались насыщенными.

Начнем с того, что мы вновь встречались с Алиной Вороновой. Я осталась в восторге от того, как талантливая девушка смогла преобразить мой костюм.

Вроде ничего особенного не изменилось, но юбка после волшебных метаморфоз Вороновой сидела как-то иначе, да и пиджачок больше не жал в груди, а новые пуговицы и отстрочка, как сказала Алина, «придали вещам индивидуальности и шарма».

Конечно, я устроила дизайнеру моего свадебного наряда встречу с Аллой Степановной. Мы с Алиной потратили целый день на поездку в Барсуково.

К счастью, эта авантюра имела результат — Алла Степановна согласилась продать кое-что из своих запасов ткани, только при условии, что она получит приглашение на показ Вороновой.

На радостях, Алина предложила отреставрировать остальные мои костюмы, только теперь загрузить работой своих швей.

Убедившись, что эта девушка, в самом деле, знает свое дело, я подумала, от такого предложения грех отказываться, и дала добро.

Кроме общения с Вороновой, я каждый день виделась с нашим свадебным организатором Каролиной Кросс.

Казалось, мозг этой женщины постоянно фонтанирует идеями, тут же открывая десятки способов их реализации, а вдохновение вообще плещет через край.

Я восхищалась тем, что ей удалось приготовить для нас за столь короткое время.

Тематика нашей свадьбы — первая и единственная любовь на земле.

По задумке Каролины гостиная дома Романа Константиновича, где планировалось торжество, превратится в волшебный сад, украшенный инсталляцией с сотнями живых белоснежных цветов.

Несмотря на всю эксцентричность своего характера Каролина очень нравилась мне как человек.

Она была откровенной и легкой в общении, перманентно заставляя меня то хохотать до колик в животе, то краснеть аки спелая клубника. Мы действительно сдружились, обсуждая и темы, далекие от свадебных.

А на днях, когда выяснилось, что помощница Кросс подставила ее перед подрядчиками, сбежав с крупной суммой денег, я помогла Каролине разобраться с документацией и составить отчет.

… Я вздрогнула от звука входящего сообщения. Потянувшись к телефону, не смогла подавить улыбку, обнаружив весточку от Паши.

— Соскучился. Приеду — буду тебя на руках таскать! И не только…

К сообщению была прикреплена фотография огромного устрашающего вида станка — того самого оборудования, на установку которого Паша и отправился вместе с отцом.

К сожалению, во время установки возникли какие-то непредвиденные неполадки, и мужчинам пришлось задержаться в Подмосковье.

Зато, как я поняла из Пашиных рассказов, это время пошло им с отцом на пользу… Кажется Левицкие — старший и младший — наконец, сумели найти общий язык, преодолев все старые разногласия.

Роман Константинович уже открытым текстом говорил, что после нашей «свадьбы» начнет юридическую процедуру передачи управления предприятием Паше, и совет акционеров никак не сможет ему помешать.

Все эти дни мы с Левицким были на связи.

Если не получалось поговорить — списывались. Обычно поздно вечером, когда я уже ложилась в кровать. Обсуждали все на свете, особенно личные темы…

Большинство Пашиных сообщений заставляли мое сердце скакать без остановки.

Вот и сейчас, глядя на светящийся экран телефона, я не могла перестать улыбаться…

— Чего молчишь? Послезавтра вернусь, готовься.

— К чему готовиться? — напечатала я, закусывая губу.

— Зажму тебя и буду тискать! Ты же моя…

— Тискай…