Притворись моей - Эмилия Грин

Однако к исходу ночи инженеры таки справились. Наконец, наша с батей миссия подошла к концу, и мы смогли вернуться в цивилизацию.

Только ради чего? Не так я представлял себе долгожданный вечер возвращения…

Поднявшись, я, молча, покинул вип-комнату, направляясь сразу к выходу из бара.

Запрыгнув в тачку, я настрочил Кирюхе, чтобы продолжали «безудержное веселье» без меня, после чего открыл чат с Машей.

— Домой собираюсь. Спать. Хочешь, приеду за тобой? Поцелую перед сном?

Спустя секунд тридцать на экране появились пляшущие точки.

— Хочу. И я очень рада, что ты так рано закончил!

Следом прилетела лукавая раскрасневшаяся Машина рожица. Пытаясь подавить идиотскую улыбку, я написал.

— Мчу. Жди меня.

POV Маша

С самого утра меня переполняли диаметрально противоположные эмоции.

Вчера вечером выяснилось, что мама все-таки не прилетит — младший братик неудачно упал и сломал ногу. Ребенку требовалась срочная операция. Конечно, куда она его оставит…

Я успела расстроиться, и даже поплакать, ведь я так по ней соскучилась, однако наш свадебный организатор Каролина не дала мне разнюниться — успокоила, приободрила.

Каким-то чудом мне вновь удалось настроиться на позитивный лад — столько всего еще нужно было успеть…

Днем Паша привез меня в дом своего отца, в то место, где мой любимый мужчина родился и вырос. Там уже вовсю шла масштабная подготовка к завтрашнему торжеству.

А вечером после ужина мы засиделись с Пашей и Романом Константиновичем на кухне, обсуждая последние детали церемонии, и разглядывая фотографии из семейного архива.

Наконец, я увидела их семью полным составом. Особенно тронули меня фотографии, на которых Паша был изображен вместе с мамой. Они были так поразительно похожи…

Вечер получился искренним и душевным. Отрадно было наблюдать, как мужчины — отец и сын — наконец, сумели оставить старые обиды в прошлом, во всю обсуждая планы на будущее.

От моего взора не укрылось, каким расслабленным и умиротворенным выглядел Паша. Эти дни в тесной связке с отцом точно пошли моему любимому на пользу.

Паша и Роман Константинович никак не могли наговориться, взахлеб обсуждая прошедшую поездку, а я, попрощавшись, решила пораньше лечь спать, так как завтра ждал крайне энергозатратный день…

Разумеется, я заняла гостевую спальню, хоть Паша и уговаривал меня расположиться в его старой комнате. Как-то неловко было перед его отцом вот так сразу ночевать вместе…

* * *

Раздевшись, я несколько минут разбиралась с режимами в душевой кабине, наконец, подобрав такой, чтобы вода была в меру горячей, но при этом напор был ощутимым, даже жестким.

Взяв мочалку, я аккуратно и нежно намыливала тело ароматным гелем для душа.

Медленно размазывала невесомую пену, поглощенная воспоминаниями о том, как забрав меня с девичника, Паша отвез меня домой, однако отпустил далеко не сразу…

Подняв голову, я ахнула, напарываясь на потемневший жесткий взгляд Левицкого.

Он замер посреди ванны, наблюдая за моими движениями.

Каждой клеточкой тела я чувствовала его бешеный голод. Он прошивал нервные окончания, заставляя чувствовать себя маленькой и беззащитной.

Голой. Во всех смыслах я стояла перед ним абсолютно нагой.

Да, Паша, вот она я… С открытой нараспашку душой. Твоя.

Мой мужчина избавился от халата. Облизнувшись, с болезненным интересом я не могла перестать разглядывать его мощное возбужденное тело. Большой полностью готовый член.

Зайдя ко мне в душ, Паша, молча, забрал у меня из рук мочалку, властно притягивая к себе за талию.

Задыхаясь, я позволила ему жадно обхватить мои губы своим ртом, отчего коленки задрожали. Я почувствовала его эрекцию в развилке между ножек. Там, где сейчас было невероятно мокро и горячо.

— Новый день начался несколько минут назад. Думаю, ничего страшного не случится, если мы слегка нарушим правила? — прохрипел он, проводя налитой головкой между моих складок. — Я, пиздец, как хочу тебя, Маш… Не могу больше.

Глава 41

Паша снова меня поцеловал, а я, ничего особо не соображая, не смогла ему возразить, мучаясь от острой тянущей боли внизу живота.

Да и не хотела возражать, ведь технически день нашей фиктивной свадьбы уже начался… А такой ли фиктивной?

Настолько глаза Паши были говорящими — в них отражались обломки его самоконтроля.

Если мужчина так смотрел на меня пронизывающе, так целовал до головокружения и остановки дыхания, так обнимал, так трогал, то о какой фикции может идти речь?

Впервые в жизни я была до такой степени уверена в своем решении, давая Паше зеленый свет, хотя, ему уже и не требовалось моего согласия.

Что-то изменилось…

Его взгляд — темный, тягучий. Было в нем нечто страшное, необузданное, не контролируемое, будто все, что он в себе подавлял, наконец, готово вырваться наружу.

— Я тебя сейчас… — тяжело выдохнул мне в губы.

Его горячее дыхание возбуждало до предела. По низу живота растекся болезненный шар, воспламеняя кровь.

— Машенька… Такая вкусная, — мужчина размашисто провел языком по моей шее. — Нетронутая, — Пашина грудь резко поднялась.

И, словно в такт ее движению, подрагивающий член прижался к моему бедру.

Сверкнув нахальной улыбкой, Левицкий сжал мои ягодицы, еще ближе привлекая к себе. В каждом его движении появилась какая-то звериность…

Даже при всем желании, он бы уже не смог меня отпустить, упираясь в меня бешеными глазами с опасными огненными всполохами.

Смотрел Паша при этом так, будто гипнотизировал. Прямо и серьезно. К месту припечатывал. Обездвиживал. А потом…

… Сердце рухнуло куда-то в пятки, когда я оказалась прижатой его здоровенным рельефным телом к стенке душевой.

Ох… Ох!

Большие сильные руки по обе стороны от моей талии блокировали любые пути к отступлению.

— Не бойся меня, ладно? — коротко выдохнул мне в рот, жадно болезненно сминая груди.

С каждым новым его прикосновением мое сердце стучало все быстрее, громче. С оттяжкой. Аж больно было выдохнуть. Вздохнуть. Кажется, я и не дышала вовсе, обжигаясь об его горячий нетерпеливый взгляд.

Взгляд, в котором читалось все, что ему сейчас было нужно…

А нужна ему была… только я.

Вот так просто и ясно. Правильно.

Происходящее между нами заводило и будоражило до сумасшествия. Даже не догадывалась, что могу быть настолько возбуждена, почти не испытывая стыда. Потому что нет места для стыда там, где все чисто. Искренне. И по любви.

— У меня месяца два никого не было, Маш, — Паша ухмыльнулся. — А девочек чистеньких, таких как ты, вообще лет сто… Много нерастраченной энергии, — он потерся о мое бедро