Притворись моей - Эмилия Грин

— Конечно, не против! — заверила их еще и устно.

— Тогда погнали! — Апостолова газанула, резко срывая огромный черный внедорожник с места.

* * *

Оказавшись в светлом просторном помещении кафе-кондитерской «Сахарок», я не могла поверить своим глазам, обнаружив на стенах плакаты с надписями «Осторожно, девичник!», «Последний день свободы», «Здесь должен быть стриптизер, но Паша нас прибьет!» и «Один член на всю жизнь».

— Ого… Вы подготовились… — пробормотала я, вздрогнув, когда над головой громко взорвалась хлопушка, и мне на голову посыпались разноцветные конфетти.

— Мы все искренне желаем вам с Пашей счастья! — Саша приобняла меня за талию, с такой теплотой заглядывая в глаза, что меня захлестнуло чувством вины — ведь еще совсем недавно я приревновала к ней Левицкого…

— Да, Маш, мы верим, что у вас все получится, — закивала головой Алина, подводя меня к накрытому столу.

Пока я разглядывала аппетитные закуски, Воронова ухитрилась натянуть мне на голову серебристую диадему, к которой была прикреплена кружевная розовая фата.

— Какая красота! — пробормотала я, принимая из рук Саши наполненный до краев бокал шампанского. — Мы с Алинкой думали заказать стриптизеров, но, учитывая характеры наших мужей, решили не рисковать их жизнями…

Воронова понимающе улыбнулась, делая маленький глоток из длинного бокала на изящной ножке.

— Артем говорит, что в последние недели вообще не узнает Пашу! И в бар он совсем перестал ходить…

Саша устремила на меня красноречивый взгляд, явно давая понять, кого они считают виновником столь разительных перемен в жизни их друга.

— Кирилл такого же мнения. Он вообще не верил, что Левицкий уехал в Подмосковье, от и до контролируя все процессы запуска нового оборудования! Пашу как подменили. Что ты с ним сделала? — склонив голову, улыбнулась Воронова.

— Да… ничего… Говорю же, самой не верится, что все так…

— Так выпьем же за то, чтобы все так и оставалось после свадьбы! — подмигнув, Алина зажала кончик бокала губами, глядя на меня с искренней улыбкой.

— Поддерживаю! — завизжала Апостолова, в несколько глотков опустошая свой бокал. — Кстати, Маш, у меня есть для тебя подарок! — с заговорщическим видом Саша выудила из своей сумки книгу, протягивая ее мне.

— «Десять способов, как сделать ему минет»… — прочитала я, ощутив, как щеки заливаются краской стыда. — Ого…

— Сама я ее не читала, — Саша легкомысленно усмехнулась. — Увидела случайно, когда уже выходила из книжного с собранием сочинений Гиппенрейтер под мышкой, — но решила, что для девичника такие подарки — самое то! Вдруг пригодится.

— У меня для тебя тоже есть подарок! Даже два! — хихикая, Воронова протянула мне большую белую коробку, перевязанную красной лентой. — Для вашей первой брачной ночи… Надеюсь, Павел оценит…

Алина подмигнула, а я, не удержавшись, бросилась девчонкам на шею, желая отблагодарить их за столь незабываемый вечер.

К сожалению, ни в школе, ни во время учебы в университете у меня так и не появилось близкой подруги, поэтому вдвое ценно было то, что девушки для меня сделали.

Настоящий девичник с кружевной фатой, шампанским и пикантными подарками…

— Кстати, а где проходит мальчишник Левицкого? — внезапно спросила Саша Апостолова.

Глава 39

POV Павел

— Дерьмовое место, — процедил Артем, исподлобья разглядывая обстановку нового модного бара, где я стихийно собрал ребят.

Стихийно, потому что я даже в голову не взял, что со дня на день у меня свадьба, хоть и фиктивная, и не мешало бы отгрохать мальчишник.

Эх, Паша-Паша — теряешь сноровку! Кому скажи: «Левицкий забыл про собственный мальчишник» — на смех поднимут.

Хотя, чем больше я размышлял о нас с Машей, тем меньше вся эта затея казалась мне фиктивной. Потому что от одной мысли о своей фейковой невесте — я испытывал ноющую боль в паху.

Мог бы по щелчку пальцев снять себе телку на вечер — они здесь косяками ходили между столов — но парадокс заключался в том, что я не хотел никого, кроме нее.

Конкретно поплыл, внезапно осознав случившийся в моей жизни глобальный пиздец. Это и пугало, и заводило одновременно…

Я не хотел просто секса. Я желал секса с определённой девушкой, хер знает сколько находясь на голодном пайке. Забавно, что вынужденное воздержание только сильнее меня раззадоривало.

Потому что впервые за свои тридцать три года я на собственной шкуре прочувствовал значение слов «воздержание», «самоконтроль», «ухаживания» и прочие, ассоциирующиеся со всякой романтической дребеденью.

Безусловно, я никогда не скупился на дорогостоящие подарки, прекрасно зная, как быстро в таком случае «неприступные девочки» раздвигают ножки, но именно с Машей я познал, что такое брать штурмом по-настоящему неприступную крепость…

Все эти дни я в красках представлял, как, вернувшись, захапаю свою сладкую девственницу, утащив ее в темную берлогу разврата.

А раздев девочку, уложу ее обнаженные ножки себе на плечи, и буду брать столько, сколько пожелаю. Гребанный кайф… Сглотнул, чуть не кончив в штаны от разыгравшейся фантазии.

Дебилойд, бля.

Планировал сегодня же продолжить изучать невинно-охуенное тело своей маленькой Мышки. Но в очередной раз меня ждал облом. Понаехали бабки эти, будь они трижды не ладны!

Тем не менее, я чувствовал, что не имею права давить, учитывая, что Маше пришлось пережить из-за уродов, которые теперь долго будут гнить в тюряге…

Мой юрист на днях отчитался — всем членам барсуковского ОПГ впаяют по максимуму, да и на зоне этим находчивым ребятам жизни не дадут… Уж я взял данный вопрос под контроль.

Я чувствовал, Маша видит во мне своего мужчину.

Это было так странно и ново… быть для кого-то опорой, той самой гребанной стеной! И я, честно говоря, кайфовал, проживая данное ощущение на все сто.

Не тупорылый клоун-мажорик Павлик Левицкий, а защитник, мать вашу! Защитник!!! Со мной ей было надежно и безопасно. И я не мог себе позволить в очередной раз облажаться, зная, что Маша этого не вынесет, слишком много в ее жизни было предательства, грязи и боли.

Поэтому я решил довести дело до ума.

Красиво. Не напирая. Не настаивая.

Хотя от моего самообладания уже ни черта не осталось. Хотел ее. Бля-я как я ее хотел… Маша была такой аккуратненькой и сладкой. С розовыми пухлыми губками. Особенно, между ножек…

Облизнулся, поймав себя на воспоминании, как жадно вылизывал ее, заставляя удерживать ноги широко разведенными.

Пахла Машенька невозможно...

Превратившись в животное, я пожирал ее мокрые складки, впитывая вкус желанного девичьего тела, а потом прижал девчонку к себе, жадно сминая уже другие губки. Не менее вкусные и податливые.

Мне нравилось ее целовать. Не со всеми бабами