Без ума от любви - Лора Павлов

Эмилию Тейлор.

Резко открыл глаза и задул свечи.

— Что ты загадал, дядя? — прошептала Мелоди мне на ухо.

— То, чего не могу иметь, малышка.

И это была чистая правда.

Потому что Эмилия Тейлор заслуживала гораздо большего, чем я.

30

Эмилия

Я осматривала новые арки — маляры как раз закончили работу, собрали инструменты и ушли. Покраска заняла больше времени, чем мы рассчитывали, и я была им благодарна, что они задержались, чтобы все доделать.

Я знала, что Бриджеру уже надоело, что в его доме постоянно кто-то работает. А сегодня ведь его день рождения — мне не хотелось, чтобы он вернулся домой в беспорядок. Ему точно понравится, как получились арки, а теперь оставалось только заняться украшением.

Это была моя любимая часть.

Я затащила из гаража десятки коробок, где хранились вещи, заказанные за последние недели. Больше всего я ждала каминную полку — роскошную, только сегодня пришедшую из Парижа. Старый камин уже убрали, стену заделали. На этой неделе должны были прийти двое мастеров, чтобы установить новый камин к праздникам.

Теперь все зависело от меня — собрать все воедино.

Осталось повесить новые люстры и бра. Через пару недель этот дом будет выглядеть именно так, как должен. Черновая работа закончена — теперь начинается волшебство.

Я услышала, как открылась входная дверь, и у меня затрепетал живот.

Возможно, я и правда задержалась сегодня в надежде, что он появится.

В глубине души я боялась, что после ужина у родителей он пойдет куда-нибудь и приведет женщину домой. Но я помнила, как он говорил, что никогда не приводит женщин к себе. Хотелось надеяться, что это правда, потому что видеть его с кем-то другим было бы больно. Нелогично, конечно. У меня ведь на него никаких прав.

С тех пор как мы вернулись из Парижа, между нами снова было все как прежде. Как и договаривались.

Мы не говорили о том, что произошло там, потому что так не должно было быть.

Я изо всех сил старалась держаться спокойно последние несколько недель, но это было непросто.

Вчера я даже заставила себя пойти на свидание — и провела ужасный вечер.

Но я хотя бы пыталась. Что еще могла сделать.

Оказывается, курортные романы прекрасны, пока они длятся, но потом — это сплошная мука. Лично мне не советую.

Я думала о нем постоянно.

А делать вид, будто все в порядке, и каждый день работать у него дома — было пыткой. Самой настоящей пыткой.

— Ангел, ты тут? — послышался его голос из прихожей, немного хрипловатый, со слабой примесью алкоголя. Он все еще звал меня так, как в Париже, и каждый раз у меня теплилась надежда, что между нами будет что-то большее.

Этот мужчина прочно поселился у меня в голове.

— Привет, я на кухне. Уже собиралась уходить, — сказала я, хотя на самом деле ждала его прихода.

Он вошел в кухню, и я вздрогнула — он был совсем не таким, как обычно. Расслабленным. Улыбался широко, а глаза светились, словно он рад меня видеть.

— Не уходи, — сказал он, подходя ближе и обнимая меня за талию. — Черт, как же от тебя вкусно пахнет.

Вот этого я не ожидала.

— С днем рождения, Чедвик, — выдохнула я, чувствуя, как учащается дыхание, пока он держал меня так близко.

И пах он тоже чертовски хорошо.

Меня окутал аромат кожи, сандала и чуть слышный оттенок виски.

— Терпеть не могу, когда ты называешь меня Чедвиком. Лучше — любимый парень, — сказал он, чуть отстраняясь. — Ты выглядишь прекрасно, ангел.

Я опустила взгляд на себя — на футболке пятна краски, волосы заколоты в небрежный пучок, потому что я весь вечер перетаскивала коробки. Пьяный Бриджер явно смотрел на меня сквозь розовые очки.

— Сильно преувеличиваешь, — ответила я, встречаясь с ним взглядом.

Он протянул руку, осторожно снял резинку с моих волос, и пряди рассыпались по плечам.

— Мне нравится твои волосы.

— Правда? — удивилась я.

— Да. Правда. — Его пальцы скользнули по концам моих волос, а потом взгляд переместился к кухонному острову, где стояли маленький торт и подарок.

Я знала, что у него сегодня день рождения, и собиралась принести это с собой. Написала ему только ближе к вечеру, чтобы не показаться слишком нетерпеливой.

Не хотела, чтобы он что-то себе надумал и отстранился.

— Это что? — спросил он, переводя взгляд обратно на меня.

— Просто небольшой торт и подарок. Хотела оставить их тут, но ты успел вернуться раньше. Маляр закончил совсем недавно. Я стараюсь сделать как можно больше до Рождества, пока все не разъехались в отпуска. — Почему я не могла просто замолчать?

Он чуть улыбнулся, прикоснулся пальцем к моим губам, заставляя замолкнуть.

— Ты принесла мне торт и подарок. Спасибо.

— Пустяки, — пожала я плечами.

— Для меня — не пустяки.

— Я думала, ты ненавидишь свой день рождения.

— Так и есть. Но теперь стало лучше. Потому что ты здесь. Потому что ты подумала обо мне. Это все меняет.

От его слов сердце забилось быстрее.

— Сколько ты выпил, Бриджер?

Он наклонился, его губы коснулись моего уха.

— Сегодня мой день рождения. Зови меня «любимый парень».

Я отступила на шаг — его близость заставляла меня терять самообладание.

— Сколько виски было?

— Слишком много, — мягко улыбнулся он.

— Ладно, мне пора домой. Снег валит как из ведра, — сказала я, глядя на стеклянные двери, ведущие в сад.

Он взял меня за руку.

— Останься. Съешь со мной кусочек торта.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Ладно. По куску и я поеду.

Я достала с полки две тарелки и нож, а он достал из холодильника пиво и поднял бутылку, потряхивая ею.

— Торт и пиво? — рассмеялась я.

— Именно. Сегодня можно все. Выпей со мной, ангел. — Голос у него был бархатный, без обычной холодности.

— Снег, дорога... я за рулем. Так что только торт.

— Я бы все равно не отпустил тебя, если бы ты выпила. Знаю, ты быстро пьянеешь.

— Тогда зачем зовешь пить? — спросила я, ставя перед нами тарелки с кусками торта и садясь за стол.

— Может, я хочу тебя споить, чтобы ты осталась. — Он ухмыльнулся.

И тут меня передернуло.

Мне и так тяжело было рядом с ним, а он вот так, невзначай, зовет остаться? После того, как мы договорились, что всё, что было в Париже, — останется там. Или хотя бы в самолете, летевшем из Парижа домой.

Эти воспоминания до сих пор были у меня перед глазами.

— Бриджер, не