Острые предметы - Юлия Устинова

разбудил. Я рано встаю, — говорит, выпрямившись в полный рост. Я вяло качаю головой, с трудом держа глаза открытыми, мол, ничего, все в порядке. И он спрашивает: — Днем что делаете?

В ответ плечами пожимаю. Сегодня у меня выходной. Планов я не строила, но прямо сейчас собираюсь вернуться обратно в постель и поспать хотя бы до восьми.

Мишка даже в выходные рано просыпается.

— Погуляем? — предлагает Саша. И я киваю, общаясь с ним прямо как мой Миша. — Во сколько выйдете? В часов одиннадцать нормально? — Снова киваю, и Саша улыбается. — Тогда скоро увидимся, — он тянется ко мне с явным намерением, и я уворачиваюсь от его губ, потому что целоваться с нечищенными зубами — ну такое. — Ты очень милая, когда сонная, — жаркий шепот овевает мою ушную раковину, и кожу за ухом согревает нежный поцелуй.

Саша ночевал у меня. Мы спали в одной постели. Просто спали.

Вчера он не напрашивался, я тоже не просила его остаться, все как-то само собой получилось.

Мы еще долго стояли на балконе, целовались, обнимались и тихо переговаривались. Потом в комнату вернулись, где занимались тем же за минусом разговоров, пока оба не стали клевать носом.

Мне, почему-то, казалось, что для того, чтобы оставить у себя мужчину на ночь, должно пройти намного больше времени, и все должно идти постепенно: свидания, поцелуи, секс и все такое. А теперь понимаю, что мыслила стереотипно. Если с человеком комфортно и спокойно, если он заботливый, если он надежный, если он тот самый, нет смысла следовать каким-то там дурацким правилам.

Еще вчера мы не были с Сашей даже друзьями, но, то, что между нами крепнет уже не первый день, я чувствую, находится вне всяких статусов и определений.

Это и душевная близость, и безграничное доверие, и трепетное уважение, и необыкновенная чуткость — очень-очень сильная эмоциональная связь.

Я не жду, что Саша немедленно в меня влюбится, но его жадный мужской интерес, сексуальное влечение, глубокую симпатию ощущаю в полной мере. Он уже делает меня счастливой.

Кому какое дело, что между нами, если нам хорошо?

Вот только вся моя бравада рассыпается в пух и прах, когда мы втроем выходим на прогулку и встречаем возле дома Сашину маму.

— Здравствуй-те, — смущенно выталкиваю, приветствуя соседку.

Я не знаю, была ли вчера ее смена, и в курсе ли Татьяна, что Саша не ночевал дома и что он был у меня.

Химичев, как всегда, катастрофично-красивый и уверенный, ободряюще пожимает мои пальцы.

Он еще в подъезде взял меня за руку, и теперь Татьяна имеет возможность убедиться в том, что между мной и ее сыном установились более, чем просто добрососедские отношения.

Уверена, взрослая женщина все подмечает, однако не комментирует, а лишь здоровается в своей радушной манере:

— Здравствуйте-здравствуйте, — кивнув мне, на Мишу смотрит с теплой улыбкой. — Гулять собрались?

— Ну… да, — отвечаю сконфуженно.

Мишка занят, он лайку дергает за ошейник. Саша молчит, как назло. Приходится поддерживать вежливую беседу.

— Хорошее дело. Нагуляетесь, чай пить приходите. Я тесто на беляши поставила, — по-простому приглашает Татьяна.

Я растерянно смотрю на Сашу, замешкавшись.

— Давай я подниму, мам, — предлагает он матери, кивая на стоящую на скамейке хозяйственную сумку.

— Да я сама, сынок. Поднимусь, тут нетяжелое. Гуляйте, — она отмахивается и к Мише наклоняется: — Ну что, Мишутка, придешь ко мне чай пить, а?

— Мы придем, мам, — Саша отвечает за нас всех.

— Ну тогда договорились.

Я взволнованно выдыхаю, и мы направляемся на поляну за школьным стадионом, где со всех ближайших кварталов собак выгуливают. С одной стороны обширная территория огорожена гаражами, а с другой — сеткой стадиона. Неподалеку расположена старая облупившаяся голубятня.

Когда я училась в школе, один старик держал в ней голубей. Их белую стаю можно было часто наблюдать из школьных окон.

Теперь голубятня стоит пустая и заброшенная. Голубей в ней никто не держит, и представляет она собой довольно унылое зрелище.

В солнечную августовскую субботу мы на площадке одни. Все, у кого есть транспорт, я полагаю, за город или на дачные участки уехали. Ну а нам и так неплохо.

Мишка с собакой играет. Бросает лайке теннисный мячик, и пес с переменным успехом его приносит, но по большей части просто носится туда-сюда, как одурелый, высунув язык и покачивая скрученным хвостом.

— Жень, чего ты загрузилась? — Саша, обняв меня со спины, пробует расшевелить и разговорить, ведь я молчала всю дорогу сюда. — Это из-за мамы?

— Я всегда так с ней, — признаюсь ему, глядя на сына. — Чем Миша старше становится, тем мне тяжелее с твоей мамой встречаться. Я же понимаю, чего лишаю ее.

— Мое предложение без срока годности, Жень, — осторожно напоминает Саша. — Скажем ей, когда будешь готова.

— Пока не надо, ладно? — провернувшись, прошу его сипло. — Не сейчас.

— Как скажешь, так и поступим. Никто тебя не торопит. — Саша по плечу меня гладит, и в том месте, где касается, кожа электризуется. По рукам и спине расходятся и вспыхивают крошечные искры — совсем не безобидное ощущение. И я не могу сдержаться и обвиваю Сашу за торс. Льну ближе, а он крепче меня перехватывает. — И насчет гостей… Ты не обязана идти, если не хочешь. Я придумаю что-нибудь. Тебе же, наверное, в нашей квартире будет… не очень? — выжидающе смотрит на меня.

Я хмурюсь, пока пытаюсь понять, что он имеет в виду.

А-а…

— Нет, не беспокойся. Я даже не думала об этом, Саш, — заверяю его.

— Правда? — кажется, он удивлен.

— Да. Квартира… и квартира. И это же твой дом, — вывожу с особым трепетом. — И твою маму обижать не хочется. Так что мы пойдем.

— Ну круто, — расслабившись, тянет Саша.

Погуляв с собакой, идем в сквер.

Мишка выхватывает у меня свою новую машинку — одну из тех, что Саша ему подарил, и бежит к фонтану. Собаку Саша привязывает к скамейке под кустами сирени, садится и тянет меня на себя.

— Саш… пусти, — я поправляю белую юбку, вспыхнув от неожиданности, когда снова оказываюсь у него на коленях.

Народу в сквере немного, и на нас никто не обращает внимания, но все же мне неудобно.

— Зачем? — Саша протискивает ладонь чуть выше моих коленей, не собираясь выполнять мою просьбу.

— Мы же не подростки, — я отвожу взгляд.

Пульс ощутимо подскакивает. На Химичева просто невозможно спокойно смотреть.

— Нет. Поэтому можем обойтись без кучи тупых моментов, а перейти сразу к приятным и взрослым… делам.

Саша опускает глаза на мою грудь. Она надежно упакована в белый лифчик и укрыта голубой полупрозрачной блузкой