Пепел на моих крыльях - Рина Белая

замер. Он не торопился выполнять приказ. Вместо этого его взгляд устремился вдаль, туда, где уходящий горизонт манил свободой. Его молчание было красноречивее слов: сейчас был идеальный момент, чтобы оставить дракона и избавиться от него раз и навсегда.

— Лаэрон, — голос Ваэринэля оставался спокойным, но в нем прозвучала скрытая угроза. Он протянул руку, требуя немедленного подчинения.

Стиснув зубы, Лаэрон нехотя полез в сумку. Он достал небольшой флакон с остатками густой зеленой жидкости и молча передал его Ваэринэлю. Взяв снадобье, тот опустился рядом с Аш'Шарраксом, намереваясь сделать все, чтобы спасти его жизнь.

Лаэрон позвал кобылу. Она дрожала от страха, но, услышав его зов, подчинилась и вернулась. Мы осторожно погрузили тело Аш'Шарракса на ее спину и двинулись прочь. К ночи мы добрались до небольшого поселения. За внушительную плату нас разместили в старом доме в самом центре деревни. Когда Аш'Шарракса уложили на кровать, Ваэринэль подошел ко мне.

— У тебя есть одна ночь, Альтана, — сказал он тихо. — С рассветом ты должна будешь дать мне ответ.

Я подняла на него взгляд.

— Если ты не хочешь связывать свою жизнь с пепельным драконом, нам лучше уйти, — продолжил он. — Мы оставим серебро, чтобы за ним присмотрели. Ему помогут. Но если ты останешься с ним… Когда он очнется, он тебя не отпустит. Альтана, другого такого шанса у тебя не будет.

Я молча кивнула, пытаясь осознать его слова. Ваэринэль задержался на мгновение, словно собираясь сказать что-то еще, но вместо этого молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Какое-то время я стояла на месте, смотря на лицо Аш'Шарракса в мягком свете свечей. Несмотря на следы боли, оно казалось пугающе спокойным.

Не зная, сколько прошло времени, я подошла к кровати, взяла чистую тряпицу и миску с теплой водой, оставленную кем-то из жителей дома. Механически начала вытирать кровь и пыль с его лица. Мыслей не было. Как ни странно, в голове царила пустота, в которой не было ни страха, ни тревоги — только спокойные, почти ритуальные движения.

Где-то в глубине души теплилась тихая радость: он принял человеческую форму. В теле человека — не так больно.

Очистив его лицо, я осторожно провела пальцами по его волосам, убирая пряди, прилипшие ко лбу. Затем вернулась к своему занятию, продолжая обмывать его тело. Я не отвлекалась на ощущения, словно мои руки сами знали, что делать.

Закончив, я бросила тряпку в таз, наблюдая, как мутная вода окрашивается в темные разводы. Не долго думая, я забралась на кровать и осторожно легла рядом, стараясь не потревожить его израненное тело.

Я тихо выдохнула и, накрыв нас плащом, положила ладонь ему на грудь, а затем прижалась к его горячему боку всем телом. Биение его сердца отдавалось под моей ладонью, принося странное, почти болезненное облегчение. В этой тишине, под тихий ритм его сердца, я почувствовала, как усталость берет верх. Закрыв глаза, я окончательно расслабилась и, незаметно для себя, заснула.

Глава 24

/Аш'Шарракс/

Боль волнами разливалась по его телу, медленно и безжалостно проникая в каждую клеточку, но особенно остро жгла спину. Она была невыносима, но так знакома, что уже перестала пугать. Боль обнимала его, как ревнивая любовница, ее холодные пальцы скользили по нервам, словно она наслаждалась каждым болезненным подъемом его груди, каждым дрожащим вдохом. Она шептала в его сознании, с ядовитой насмешкой заявляя, что он в ее власти, что она останется с ним до самого конца. Она обещала быть верной, пока он не испустит последний вздох. Но вместе с этой болезненной близостью пришло нечто новое — страх. И чем больше прояснялось его сознание, тем ужаснее было чувство утраты.

Она… исчезла?

Его сердце сжалось: мысль о том, что он потерял ее, пронзала болью.

Но ее запах… он все еще чувствовал его. Он витал вокруг него, сладкий и манящий, затмевающий все. Этот аромат был повсюду, одурманивая, ослепляя, но теперь он не мог понять, было ли это реальностью или лишь миражом, которым его пытались утешить.

Аш'Шарракс открыл глаза. Комната, в которой он лежал, была тесной и скромной. Стены были выкрашены тусклой охрой и пахли сыростью и травами, развешанными под потолком. Несколько огарков свечей стояли на тумбе. На нем была простая деревенская одежда — грубая льняная рубаха и такие же штаны, которые казались слишком неудобными для его тела.

Он поднялся, чувствуя, как боль вонзается в его тело с новой силой и, пошатываясь, вышел из комнаты.

В соседней комнате, раза в два больше первой, пожилая женщина возилась у очага, помешивая что-то в старом котелке. Рядом с ней мужчина преклонных лет, сгорбленный и морщинистый, сосредоточенно разделывал куриную тушку, ловко орудуя ножом, несмотря на возраст.

Не раздумывая, Аш'Шарракс подошел к старику, схватил его за горло и прижал к стене.

— Где она?

Женщина вскрикнула, уронив ложку в котел, а старик, захрипев, поднял дрожащую руку, указывая куда-то в сторону выхода.

— Аш'Шарракс! — раздался резкий, злой голос.

Он замер. Этот голос. Это был ее голос.

Он тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, но голос не исчез.

— Они не враги. Они нам помогают.

Он повернул голову и увидел ее в проходе.

Его пальцы разжались, и старик с громким кашлем опустился на пол, хватаясь за горло. Аш'Шарракс не заметил этого. Его взгляд был прикован к ней, к ее фигуре, стоящей в проеме. Ее образ казался одновременно реальным и недостижимым, как видение, которое вот-вот исчезнет.

Он сделал неуверенный шаг вперед, потом еще один, не веря своим глазам.

— Альтана… — ее имя сорвалось с его губ тихим выдохом, полным изумления и облегчения.

Она была здесь. Она не ушла. Не бросила его.

Аш'Шарракс обнял ее, прижав к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, если он ее отпустит. Ее тепло пробивалось сквозь боль, сквозь гул в голове, вытесняя страх и тени, которые недавно терзали его разум.

— Ты здесь, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты не ушла…

— Я не смогла, — тихо ответила она.

/Альтана/

Мы сидели за простым деревянным столом на маленькой кухне. Аш'Шарракс, одетый все в ту же грубую деревенскую одежду, с серьезным видом отставил пустую миску после скромного обеда и опираясь на стол, попытался подняться.

— Я в порядке, — он шумно выдохнул и сел обратно, покачав головой.

Сидя напротив, я посмотрела на него, едва сдерживая порыв закатить глаза.

— Нет, — коротко ответила я. — Не в порядке. Несколько лишних дней отдыха тебе