Пепел на моих крыльях - Рина Белая

И вдруг все изменилось. Разрушительная энергия накрыла меня, сметая и поглощая все вокруг. Она была настолько мощной, что заставила дрожать землю и воздух. Я вздрогнула, открыла глаза и недовольно поморщилась, когда перед моим взором выросло лицо Аш'Шарракса.

— Что ты делаешь? — спросил он, присев на корточки передо мной.

— Медитирую и пытаюсь узнать путь, — ответила я, все еще чувствуя остатки его энергии в воздухе.

— Нет, — ответил он. — Ты выбрасываешь в пространство огромное количество энергии. Это непременно привлечет внимание магов. А может, и кого-то пострашнее…

Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать его слова, и еще одно — чтобы осмотреться по сторонам.

Поля с пожухлой травой, которое мы пересекали, больше не существовало. Теперь перед нами простиралась пустая, мертвая земля, из которой торчали редкие, скрюченные деревья.

/Аш'Шарракс/

Он молча наблюдал, как она опустилась на землю, скрестив ноги в позе для медитации, и закрыла глаза. Ее лицо стало удивительно спокойным, почти умиротворенным. Ветер сразу откликнулся на ее зов, нежно обвивая ее тело и играя с белоснежными волосами. Ее губы тронула едва заметная улыбка, и он, сам того не замечая, замер, залюбовавшись этой картиной.

Но в следующий миг все изменилось. По земле прокатилась теплая волна, и там, где еще недавно была пожухлая трава, начали распускаться яркие цветы, наполняя воздух сладковатым ароматом. Жесткие колючки сменились мягким, густым ковром зелени.

Ваэринэль, потрясенный увиденным, нарушил тишину:

— Разве драконы храма Ветра так могут?

— Не знаю, — ответил Лаэрон. — Она первый дракон, которого я видел.

— Нет, не могут, — сказал он. — А вот драконы храма Земли — могут.

Его слова прозвучали резко, но взгляд оставался прикован к ее фигуре, которая уже начинала растворяться в потоках света. Эти потоки, мягкие и теплые, окутали поляну, наполняя магией все пространство вокруг. На мгновение он застыл, любуясь зрелищем, от которого невозможно было отвести глаз.

Поля с пожухлой травой, по которым они шли, больше не существовало. Вместо них все вокруг расцвело буйной, почти нереальной зеленью. Деревья, недавно голые и строгие, укрылись яркой листвой и белыми цветами. Трава под ногами была густой, мягкой, словно ковер, а в воздухе витал сладковатый аромат свежих цветов. Все это купалось в тепле и искрящемся сиянии магии, наполняющей пространство вокруг.

Восхищение быстро сменилось холодным осознанием. Он весь напрягся, когда включилось критическое мышление. Такой мощный выброс энергии не мог остаться незамеченным магами, а хуже всего — Титаном Бездны. Призвав свою силу, он уничтожил все, что она только что оживила в одно мгновение. Воздух перестал искриться магией, а земля вновь стала серой и мертвой. Он с хмурым удовлетворением осмотрел результат своей работы, но в глубине души понимал: это не решит проблему.

Он подошел ближе, присел перед ней и, сдерживая раздражение, тихо спросил:

— Что ты делаешь?

Она открыла глаза и спокойно ответила:

— Медитирую и пытаюсь узнать путь.

— Нет, — отрезал он. — Ты выбрасываешь в пространство огромное количество энергии. Это обязательно привлечет внимание магов. А может, и кого-то пострашнее…

Она поняла, о чем он говорил, и внутренний страх на мгновение пробежал по ее лицу.

Когда он привел лошадь, она послушно села в седло. Успокаивающе погладив нервно переступающую с ноги на ногу кобылу, она взяла поводья, и они продолжили путь.

До самого вечера они не останавливались, спешно покидая место, где магия успела оставить свой след. Лошадь, уставшая от долгого пути, тяжело дышала, но покорно продолжала двигаться, чувствуя настойчивость Лаэрона. Ландшафт вокруг становился все более унылым — редкие деревца, сухая трава, и ни единого признака живности.

Когда небо окрасилось в теплые цвета заката, они остановились на пустыре, где не было ничего, что могло скрыть от него приближение опасности. Лаэрон достал из своих припасов хлеб и вяленое мясо. Хлеб оказался плотным и слегка черствым. Вяленое мясо, нарезанное тонкими полосками, имело насыщенный солоноватый вкус, с дымным послевкусием. Пища была проста, но на фоне усталости и долгого пути казалась почти изысканной.

Когда трапеза была окончена, Аш'Шарракс отошел в сторону. Его фигура начала меняться. Сильный порыв ветра взметнул пыль, когда перед ними появился огромный пепельный дракон. Он улегся на землю, свернувшись кольцом, и мягким движением поднял крыло, словно приглашая. Подавив сомнения, она осторожно вошла внутрь кольца его тела. Дракон молча посмотрел на эльфов, которые не сразу, но все же последовали ее примеру.

Когда все устроились, он мягко опустил свое крыло, накрыв их, словно теплым покрывалом. Уложив морду на землю, он закрыл глаза, прислушиваясь к тишине ночи…

Слабая волна чужеродной магии пробежала по земле, заставляя каждую клеточку его тела напрячься. Он вскинул голову, обведя напряженным взглядом пустырь. Эльфы, едва задремавшие под его крылом, тут же проснулись, уловив его тревогу. Она тоже открыла глаза и прислушалась.

Он почувствовал ее страх — она даже не пыталась скрыть его. Плотнее сжав кольцо своего тела вокруг спутников, он словно хотел показать, что защитит ее. Однако она, кажется, истолковала это по-своему. Осторожно поднялась и, избегая даже случайного прикосновения к холодной земле, взобралась на его лапу. Он замер. Ему нравилось держать ее на своей лапе, нравилось осознавать, что эта близость дарит ей хоть немного уверенности в происходящем.

Не прошло и часа, прежде чем всплеск повторился. На этот раз он был ощутимо сильнее. Он глухо зарычал, наполняя пустырь вибрацией.

Титан Бездны. Он искал ее. Искал с холодной настойчивостью, будто был уверен, что она где-то рядом. Но тьма не спешила сгущаться вокруг, а это могло значить только одно: он ее не видел.

Ночь продолжала тянуться, словно вязкая тьма, не желающая отпускать их. Еще одна волна была ощутимо слабее последней, но сильнее, чем первая. Последний импульс накрыл их перед рассветом и был почти незаметным. Он почувствовал его слабость, но напряжение не покидало его тела до самого рассвета.

Когда первые слабые лучи солнца пробились сквозь горизонт и мрак вокруг начал рассеиваться, он распахнул свое крыло, освобождая ее и эльфов из защитного кольца. Подождав, пока она осторожно спрыгнет на землю, он поднялся и, стряхнув напряжение ночи, сложил крылья.

Он повернул голову и посмотрел на нее. Ее взгляд был полон усталости, но за этой усталостью все еще прятался страх, который она не могла скрыть. Его охватило сильное желание принять человеческий облик, чтобы стереть этот страх. Он хотел сказать, что