Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Он остался стоять неподвижно, как безмолвная статуя. Его взгляд сверху вниз был холодным, властным, словно он молча показывал мне, где мое место. Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди смешиваются страх, гнев и горечь.

И вдруг на моих губах заиграла улыбка.

Глава 21

Медленно, но уверенно я поднялась на ноги, выпрямив спину. Мой взгляд — вызывающий и полный упрямства, встретился с его взглядом.

Может, я и не умела летать и не владела магией, как он, но во мне кипела кровь древнего рода. Я была наследницей Небесных Гнезд. Мой отец был членом Совета Великих драконов, одним из шести правителей Эриолара. Мое происхождение было связано с самым сердцем древнего мира, где драконы вершили судьбы.

Да ни одно живое существо на этой земле не имеет права так со мной обращаться. Ни один мужчина, будь он хоть трижды пепельным драконом, не может хватать меня за шею и ставить на колени.

Желание поддаться гневу было почти невыносимым. Оно бурлило внутри, грозя вырваться наружу и поглотить все. В какой-то момент я почувствовала, как меня переполняет сила, словно горячая волна, готовая смести все на своем пути. Но где-то в глубине души я понимала: если позволю этому гневу вырваться наружу, последствия будут катастрофическими.

Если я ударю его этой волной, он ответит, и наше противостояние, никому не нужное, превратится в хаос, который сотрет этот город с лица земли.

Нет. Я хотела другого. Хотела показать ему, кто я такая. Хотела сделать это так, чтобы он не бросился крушить все вокруг, чтобы его ярость столкнулась с моей решимостью, но без разрушительных последствий.

Я на мгновение закрыла глаза и потянулась к самому сердцу своей магии. Она отозвалась мгновенно, словно ждала этого момента. Сила хлынула ко мне легко и мягко, окутывая, как вторая кожа. Она заполнила все мое существо, проникая в каждую клетку, словно восполняя что-то давно утраченное.

Я открыла глаза и посмотрела прямо на «дракона».

— Ты хотел стать моим мужчиной? — тихо спросила я.

Я смотрела ему в глаза и видела, как свет внутри меня разгорается все ярче. Этот свет, моя магия, стали частью меня.

— Я дам тебе этот шанс… — продолжила я, — если выдержишь мое прикосновение.

Я медленно протянула руку. Она светилась изнутри, словно сотканная из первозданного пламени. Сила в ней была одновременно опасной и безмятежной. Моя рука замерла в воздухе всего в нескольких сантиметрах от его лица.

Я не отрывала от него взгляда, желая увидеть, что он сделает дальше.

Я чувствовала, как его разрушительная магия начинает уплотняться под моей ладонью, концентрируясь в одном месте, словно пытаясь защитить своего носителя. Это было не осознанное действие, а скорее инстинктивная попытка уберечь своего хозяина от прикосновения, которое было для него губительным.

Я видела, как мой свет, не касаясь его, уже причиняет ему боль. Его кожа, казалось, едва сдерживала натиск, обжигаемая сиянием моей магии. Я заметила, как напряженно сжались его челюсти.

Я улыбнулась, понимая, что только полный идиот обречет себя на такие муки. И уж точно не ожидала того, что произошло.

Одним коротким, едва заметным движением он потянулся к моей ладони, позволяя свету коснуться его лица.

В тот момент время словно остановилось. Я видела, как его кожа начинает плавиться под моей рукой, как разрушающая магия, столь привычная для него, медленно рассыпается, словно теряя свое основание. Она таяла, как снег под весенним солнцем, обнажая раны — не только на его теле, но и внутри.

Его кожа дымилась, обугливалась, но он не разорвал прикосновение. Мой свет был для него чем-то совершенно чуждым, чем-то, что разрушало его суть, но он не отступал. В его глазах читалась жгучая боль, но еще и непоколебимая твердость. Он принял мой вызов. Ведь я, наконец-то, заговорила с ним на понятном ему языке — языке боли.

Вот только я не была готова продолжать этот безмолвный диалог. Видеть в его глазах гремучую смесь боли, отчаяния, ярости и решимости было выше моих сил. Я не выдержала и убрала руку. Отступив, я свернула свою магию, спрятав ее так глубоко, как только могла.

— Если ты не собираешься меня убивать, никогда больше не прикасайся к моей шее, — я старалась говорить ровно, но мой голос все равно звучал хрипло. — И забери эльфа.

— Зачем? Мы могли бы продолжить путешествие вдвоем… — произнес он.

— Нет никаких «мы», — устало бросила я, глядя на него.

— Тем более, зачем мне его брать? — спросил он.

Аш'Шарракс слегка наклонил голову, его взгляд стал колючим, а на губах появилась едва заметная насмешливая улыбка.

— Если это самое «мы» все-таки существует, то да… мы не можем его бросить. Но если «мы» — всего лишь иллюзия, а есть только я и ты по отдельности, то… — улыбка стала шире и холоднее, — можешь сама нести своего эльфа.

Я ощутила, как внутри все закипело от его слов. Желание ударить его вспыхнуло с новой силой, но я заставила себя успокоиться. Глубокий вдох помог удержать гнев, не позволив ему вырваться наружу.

— Аш'Шарракс, пожалуйста, возьми эльфа. Мы не можем оставить его здесь, — сказала я, уступая и делая акцент на слове «мы».

Когда мы подошли к городским воротам, двое стражников тут же насторожились. Их сонная невозмутимость быстро сменилась подозрительностью, как только они заметили, что Аш'Шарракс тащит на своих плечах бессознательное тело.

— Эй! Он мертв? — нахмурился один из стражников, потянувшись к эфесу меча.

— Положи труп и отойди от него, — бросил второй.

Я открыла рот, чтобы объяснить, но Аш'Шарракс обернулся к ним с таким видом, что у меня внутри все сжалось.

Он молниеносно шагнул вперед. Одним резким ударом он припечатал первого к стене, отчего тот осел на землю, а второго схватил за ворот и отбросил в сторону. Тот приземлился с болезненным стоном. «Дракон» лишь тяжело выдохнул, демонстративно поправляя эльфа на плече, словно тот был мешком с зерном.

— Это эльф и он не мертв, — процедил он, словно это все объясняло и тихо добавил: — к сожалению.

Окинув взглядом неподвижных стражников, я тихо выдохнула и догнала «дракона», решив, что разговоры сейчас не помогут.

Едва мы отошли от ворот на пару километров, Аш'Шарракс заговорил, не скрывая раздражения:

— Почему я должен нести этого эльфа?

Я остановилась, развернулась к нему и с яростью в голосе произнесла:

— Потому