Пепел на моих крыльях - Рина Белая

на груди, я пыталась унять хаос внутри. Страх все еще сковывал мое тело, холодными волнами прокатываясь по коже. Но теперь к нему примешивалось что-то другое, странное и необъяснимое. Я видела в его глазах это желание, эту острую потребность, направленную прямо на меня. Она должна была напугать меня, вызвать отвращение или гнев, заставить отвергнуть его.

Но вместо этого я ощущала смятение. Я не могла понять, что тревожит меня больше: его взгляд, его прикосновение или то, как легко он заставил меня подчиниться. Как он мог так просто вынудить меня подарить ему это мгновение ласки? Заставить прикоснуться к нему, когда я даже не успела осознать, что делаю? Что это было? И почему я ничего не сделала?

Эти вопросы крутились у меня в голове, а я продолжала стоять, сжимая простыню на своей груди.

/Аш'Шарракс/

Город вызывал в нем тихую ненависть. Каменные лабиринты, суетливые толпы, резкие звуки — все это раздражало, мешало дышать. Но еще сильнее давило это тело.

В нем было тесно, словно оно не могло вместить его сущность. Мир вокруг казался странно огромным, непривычно детализированным, словно все, что раньше было лишь смутным ощущением под ногами, теперь приобрело четкие грани на уровне глаз. Особенно люди… Казалось, он целую вечность не видел их так близко. И еще столько же предпочел бы держаться подальше. За исключением одного лица.

Он сделал шаг, намереваясь последовать за девушкой наверх, но перед ним неожиданно оказался Ваэринэль.

Когда эльф протянул ему ключ от последнего свободного номера, добавив, что они с Лаэроном найдут ночлег в другой таверне, он только усмехнулся. Он прекрасно понимал, что за этим стоит. Ваэринэль откровенно не выносил мысли о том, что он останется наедине с драконицей. Этот страх буквально витал в воздухе. Как трогательно. Как они еще не присягнули ей на верность? Видимо, просто ждут подходящего момента. Едва представится случай, они помогут ей сбежать, раствориться в толпе, уйти из-под его взгляда. А затем, не колеблясь, поклянутся в верности последней оставшейся в живых драконице.

Он бросил короткий взгляд на ключ в руке Ваэринэля, затем отвернулся и направился наверх, прямо к комнатам драконицы. Он не оставит ее одну ни на мгновение. И уж точно не допустит, чтобы она сбежала. Она принадлежала ему, даже если сама этого еще не осознавала.

Остановившись перед дверью, он раскрыл ладонь, призывая магию. В следующее мгновение появился ключ. Без колебаний он вставил его в замок и отпер дверь.

Зайдя внутрь, он сразу услышал плеск воды из соседней комнаты. Ее голос прозвучал встревоженно:

— У тебя есть ключ? Ты купил его?

Он что-то ответил, не особо задумываясь над смыслом слов. Его взгляд уже скользил по вещам, беспорядочно разбросанным по полу — неожиданная картина для него. В походе он привык видеть ее всегда собранной и аккуратной. Здесь же она, кажется, позволила себе немного расслабиться, и это вызывало странное ощущение.

Мысли о том, что она находится всего в нескольких метрах от него, совершенно обнаженная, не давали ему покоя. Он сел на кровать, сцепив руки и пытаясь заглушить пламя желания, которое растекалось по телу, разжигая внутренний огонь. Он старался отрешиться, сосредоточиться на чем-то другом, но это было бесполезно. Каждый звук — плеск воды, легкий шорох — только подстегивал его воображение.

И тут она вышла.

Обмотанная простыней, которая едва прикрывала ее, она стояла перед ним. Ее кожа была раскрасневшейся от горячей воды, легкий румянец играл на скулах. Мокрые белоснежные пряди волос спадали на плечи и спину, капли воды стекали с них, впитываясь в ткань простыни. Вода оставила следы на ткани, которая плотно прилипла к ее телу, подчеркивая каждый изгиб, не оставляя места для фантазии.

Она выглядела одновременно невинной и провокационной, как будто не замечала того эффекта, который производила. Он медленно поднялся, чувствуя, как внутри него пульсирует желание, которое он уже не мог игнорировать.

Она не отступила, не позволила ему прижать себя к стене, но и не подпустила ближе. Ее рука поднялась, и между ними возникла тонкая преграда. Кончики ее пальцев коснулись ткани его рубашки, едва ощутимо, но достаточно, чтобы остановить его движение. Это прикосновение было самым нежным и самым приятным сопротивлением, которое он когда-либо испытывал.

Он хотел сломить ее упрямство. Сделать так, чтобы она отступила или подчинилась. Мысли кипели: сорвать с нее эту проклятую простыню одним рывком или просто испепелить ее разрушительной магией. Он еще не решил, что выберет, но его тело уже напряглось, готовое действовать.

И вдруг он услышал свое имя.

— Аш'Шарракс, — тихо позвала она.

Ее голос, мягкий, но уверенный, прорвался сквозь пламя его мыслей, заставив вынырнуть из них и поднять взгляд. Он посмотрел на нее, увидев, как ее глаза искали его, пытаясь привлечь внимание.

Она дала понять предельно ясно, что сделает, если он пойдет дальше. В ее глазах читалось предупреждение. Он слышал, как громко бьется ее сердце, чувствовал ее страх, струящийся вместе с запахом ее кожи. Она была напугана, он знал это. Но она нашла в себе силы говорить, четко обозначив последствия, которые неизбежно выстроят между ними стену отчуждения.

Он не хотел этого. Не хотел терять ее. Но и просто так отступить не мог.

Не отрывая взгляда от ее лица, он накрыл ее ладонь своей. Его пальцы крепко сжали ее руку, давая понять, что он не отпустит, даже если она попытается вырваться. Но к его удивлению, она не сопротивлялась. Ее рука осталась в его ладони.

— Альтана… — прошептал он, его голос звучал низко, с неожиданной мягкостью.

Он медленно поднял ее ладонь к своему лицу, ощущая, как ее пальцы чуть подрагивают в его руке. Его взгляд был прикован к ее лицу, напряженному и настороженному.

Чуть повернув голову, он мягко провел ее ладонью по своей щеке. В этом прикосновении была его просьба, даже мольба, скрытая под сдержанной силой. Он жаждал этой ласки, хотел ее так сильно, что это чувство жгло изнутри. Но он знал — она никогда бы не подарила ему этого добровольно. Поэтому он вложил в это движение все, что не мог сказать словами: свое желание, свою потребность в ней и страх перед тем, что она отвернется.

Он склонил голову, приближая ее ладонь к своим губам. Его дыхание коснулось ее кожи, горячее, полное сдерживаемого напряжения. Затем он мягко коснулся ее ладони губами, оставляя короткий поцелуй.

Он медленно выпрямился, убирая свою руку, и замер, когда ее пальцы задержались на его коже на