Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Эта магия была заложницей чародеев. Она не текла свободно, как естественная часть мира. Ее заставляли подчиняться силой, и это причиняло боль — не только самой магии, но и тому, кто ее использовал и, возможно, даже миру вокруг.

Аш'Шарракс стоял позади меня, и его молчаливое присутствие ощущалось почти физически.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я, не оборачиваясь. Знала, что услышит.

Но вместо ответа он вдруг приблизился и заключил меня в объятия, это оказалось неожиданным. Его руки осторожно легли мне на плечи, а затем обвились вокруг меня, притягивая ближе, и на мгновение это заставило меня забыть о странных ощущениях.

— Аш'Шарракс, — сказала я тихо, но твердо. — Мне не приятны твои прикосновения.

— Я знаю, — тихо произнес он, почти касаясь моего уха.

Очередная фигура из света, напоминающая огромную птицу, взмыла вверх, а затем с тихим звуком лопнувшего стекла, она рассыпалась на сотни крошечных огоньков. Эти огоньки начали медленно опускаться на толпу, словно волшебный дождь.

Толпа ахнула, аплодируя и восхищенно вздыхая. Люди протягивали руки, подставляя их под мерцающий поток. Я подняла ладонь, наблюдая, как несколько искр упали на мою кожу.

Внезапно они ужалили. Я ахнула, но не столько от боли, сколько от неожиданности. Аш'Шарракс тут же накрыл мою ладонь своей, защищая ее от новых искр. Затаив дыхание, я наблюдала, как они оседают на его коже, оставляя болезненные следы. Он все видит и все чувствует. Но почему молчит, словно боится признать правду?

Я подняла взгляд на толпу. Люди вокруг все еще смеялись и аплодировали, как будто ничего не замечали. Они охотно подставляли руки, лица, даже открывали рты, ловя этот «волшебный дождь».

— Они ничего не замечают… Почему?

— Люди не владеют магией.

Я почувствовала легкое жжение, когда очередная искра упала мне на запястье. Но прежде чем я успела даже вздрогнуть, его пальцы скользнули по моей коже, стирая искру и вместе с ней боль.

— Почему магия жалит? — спросила я, наблюдая, как следующая искра оседает на его коже, оставляя багровый след.

Он слегка наклонился ко мне, и его губы едва слышно зашептали у моего уха.

— Некоторые люди обладают способностью подчинять магию своей воле, но такая магия уже не чиста. Она становится болезненной, гневной и причиняет боль. Она жалит не только тебя, меня, но и тех, кто думает, что может ею управлять.

— Почему ты ничего не делаешь?

Его губы едва заметно дрогнули в усмешке.

— Потому что это не моя битва, — наконец сказал он…

Когда мы возвращались в таверну, мысли не давали мне покоя, словно назойливые тени. За пятьсот лет, проведенных в кристалле, мир изменился до неузнаваемости. Когда-то повелителями этого мира и древними хранителями магии были драконы. Их мощные крылья рассекали небеса, а магия свободно текла по земле, связывая все живое и наполняя мир гармонией и смыслом.

Но сегодня, кажется, никто из ныне живущих даже не помнит о моем клане или других драконьих родах. Драконы, некогда хранившие равновесие и мудрость, исчезли из людской памяти, превратившись в легенды и детские сказки. А магия стала редкостью, почти забытой роскошью.

Теперь этот мир принадлежит человеческим королям, возомнившим себя единственными владыками земель. Они забыли, кому обязаны миром, которым так долго пользовались. Теперь люди строят каменные крепости, сражаются стальным оружием и вызывают чародеев, которые играют с магией, не понимая ее истоков.

Я взглянула на Аш'Шарракса. Он шел молча, его лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалась древняя мудрость и равнодушие ко всему, что его окружало.

Он знал, как изменился мир, и чувствовал это не меньше меня. Но для него эти перемены не были потерей. Напротив, они принесли ему долгожданный покой. Драконьи кланы, некогда правившие небесами и землями, растворились в тени забвения. Ему больше не нужно сражаться за выживание и охранять границы.

У него не осталось врагов в этом мире. Люди со своими королевствами и стальными крепостями были слишком слабы, чтобы представлять для него угрозу. Единственным исключением был Титан Бездны. Его разрушительная магия, с ее первобытной мощью и жестокостью, оставалась единственной тенью, которая могла напомнить Аш'Шарраксу о настоящей битве. Но даже осознавая это, он не казался встревоженным или обеспокоенным.

Мир, который я видела разрушенным, для него стал тихим убежищем. Возможно, именно поэтому он сказал, что это не его битва.

Была бы его — он бы… не проиграл.

Когда мы возвращались в таверну, тишину ночи нарушал лишь шорох наших шагов, как вдруг из тени ближайшего переулка к нам вышел Ваэринэль.

Он выглядел так, будто пережил сражение: смертельно бледное лицо, пересохшие губы, неровное и тяжелое дыхание. Он прижимал одну руку к груди, словно пытаясь сдержать боль, а его спина была сгорблена, как будто любое движение причиняло ему мучения.

— Нельзя возвращаться в таверну, — произнес он хриплым, слабым голосом.

— Почему? Что случилось? — спросила я, чувствуя, как напряжение проникает под кожу.

— Там два десятка вооруженных солдат. Они ждут вас, — с трудом выговорил он. — Их послал отец девушки… той, чье лицо было изуродовано. Он требует мести.

Аш'Шарракс стоял спокойно, выражение его лица не изменилось ни на мгновение. Лишь тонкие линии на лице, казалось, намекали на едва заметное раздражение, которое быстро сменилось предвкушением.

— Если они ждут нас, пусть готовятся к встрече, — произнес он с ленивой уверенностью.

— А что дальше? — бросила я, не отводя взгляда от «дракона». — Поубиваешь их всех, прольешь реки крови? Это сделает тебя счастливым? Приглушит ту боль, которая поселилась внутри? Если ответ — да, то вперед. Не останавливайся, пока не убьешь их всех. Но мы уходим.

Его лицо потемнело, и прежде чем я успела осознать, что произошло, его рука железной хваткой сжала мою шею. Боль вспыхнула мгновенно, разливаясь по всей шее, его пальцы впивались в кожу, словно когти, угрожая раздавить меня. Я дернулась, пытаясь вдохнуть, но воздух застрял в легких.

Эльф, до этого застывший в напряженной неподвижности, потянулся к эфесам своих мечей, но не успел даже коснуться их, как его отбросило мощной волной разрушительной магии. Его тело тяжело ударилось о стену, и он остался лежать без движения.

— Даже не смей бросать мне вызов, — произнес Аш'Шарракс низким, угрожающим голосом, склонившись надо мной. Его дыхание обжигало мое лицо, а в глазах сверкала ярость, от которой по спине пробежал холодок.

Его взгляд скользнул вниз, и я заметила, как он посмотрел на свою руку, все еще сжимающую мою шею.