Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Они пообещали. Все и сразу.

— Они согласны, — прошептала я едва слышно.

Он приподнялся на локте, внимательно посмотрел на меня, а затем нежно поцеловал в висок. Его губы были теплыми, но взгляд — тяжелым. После этого он без лишних слов поднялся с кровати и, тихо открыв дверь, ушел, оставив меня наедине с тишиной, которая теперь казалась оглушительной.

/Аш'Шарракс/

Луна заглядывала в окно, ее холодный свет ложился бледными полосами на пол и стены, равнодушно наблюдая за происходящим внутри.

Они лежали в постели, и он обнимал ее, чувствуя ее тепло, ее хрупкость, но его мысли были совсем о другом. Ее молчание не давало ему покоя, как и то, что она избегала его взгляда. Она отдалялась. Точнее, ее отдаляли эти проклятые голоса — сущности Первозданных драконов, которые были против их связи.

Он не устраивал их? Из-за своей разрушительной магии? Из-за крови, убивающей все живое? Они пророчили ей в пару кого-то «достойного»? Дракона из храма Света? Огня? Ветра? Но ведь повелители стихий были мертвы. Тогда кого? Стража-потоков? Крылатого воителя или дракона-искателя?

Если хоть один из оставшихся в живых драконов посмеет посягнуть на нее, он убьет их всех без колебаний.

Она была только его.

Он наполнил легкие ее ароматом. Его ладонь скользнула выше, нежно накрывая ее грудь, желая пробудить в ней желание, которое сжигало его изнутри. Но внезапно она вскрикнула, обхватив голову руками, словно пытаясь сдержать боль.

Голоса. Они прорвались сквозь его щит, сквозь барьер разрушающей магии, которым он окружил ее.

Проклятье.

Он сжал челюсти и потянулся к своей разрушительной энергии, позволив ей окутать ее тело, уплотниться и принести покой. Его сила мгновенно вытеснила голоса, а вместе с ними и боль, но он знал, что это не решит проблему. Это лишь временное облегчение, передышка в войне, которую она вела внутри себя.

Желание защитить ее, подарить ей хоть мгновение спокойствия оказалось сильнее любого желания его тела.

— Альтана, — тихо позвал он. — Если эти голоса пообещают заткнуться, я не буду тебя касаться.

Она замерла.

— Они согласны, — прошептала она мгновение погодя.

Он приподнялся на локте, внимательно посмотрел на нее, словно пытаясь запомнить каждую черту ее лица, а затем нежно поцеловал в висок. Этот жест был тихим обещанием: он отступает, но лишь на время. Он найдет способ избавить ее от этих проклятых голосов, чего бы это ему ни стоило.

Он поднялся с кровати, тихо открыл дверь и вышел.

Ваэринэль. Эльф стоял за дверью, положив руки на рукояти мечей. Их взгляды встретились.

Гнев и злость разъедали его изнутри, как пламя, обжигающее разум и заглушающее все остальные мысли.

Вот только он боялся. Боялся, что даже Ваэринэль, не сможет помочь ему сейчас. Он боялся, что не сможет сдержаться и убьет его.

— Не спускай с нее глаз, — приказал он и направился в хранилище книг.

* * *

Хранитель книг был пожилым мужчиной, худощавым, с резкими чертами лица и цепким взглядом. Его строгое темное одеяние подчеркивало его положение, а посох, с которым он не расставался, был не просто опорой, а магическим оружием.

— Ты ведь понял, кто я? — тихо спросил Аш'Шарракс, глядя прямо в глаза хранителя.

Тот коротко кивнул.

— Тебе дороги твои книги?

Еще один кивок.

— Если вызовешь магов, от твоего хранилища останется только пепел, — сказал Аш'Шарракс.

Маг выпрямился, его взгляд стал жестче.

— Зачем вы здесь?

— Мне нужны все древние легенды, все, что связано с драконами, Бездной или древней тьмой.

Хранитель посмотрел на него, будучи не в силах скрыть своего удивления, но затем коротко кивнул и жестом указал на пустой стол.

Как низко он пал. Аш'Шарракс опустился на скрипучий стул в библиотеке и закрыл глаза рукой, пытаясь справиться с отвращением к самому себе. Он, Аш'Шарракс, сидит в городской библиотеке и договаривается с человеком! Узнают свои — умрут со смеху.

В Бездну все.

Он протянул руку к первому свитку, развернул его, прочитал. Бессмысленные слова. Взял второй. Третий. Его взгляд скользил по строчкам, а внутри все кипело. Эти «драгоценные» свитки оказались лишь стопкой жалких записей, криво переписанных кем-то, кто едва умел держать перо. Ошибок много, а смысла — совсем никакого.

Просидев до рассвета, он не нашел ни крупицы того, что искал. Ничего. Вспыхнувшая злость вылилась в действие — он сжал в руке очередной свиток, и тот рассыпался пеплом у его ног.

— Это все? — произнес он таким тоном, что даже стены, казалось, напряглись.

— Все, — ответил маг.

Аш'Шарракс тяжело поднялся, скрипнув стулом, и вышел из библиотеки.

Когда он вернулся в таверну, перед ним предстала удивительная картина, заставившая его замереть на пороге.

Зал таверны был простым, с низкими деревянными балками и грубой мебелью, в воздухе витал запах свежего хлеба и дыма. За одним из столов сидела Альтана с двумя эльфами, они заканчивали завтракать и тихо беседовали. В этой сцене было столько спокойствия, что все вокруг словно кричало, что ему здесь не место.

Ваэринэль сразу поднял взгляд. Альтана, уловив движение, тоже посмотрела на Аш'Шарракса, а затем на ее лице появилась теплая и благодарная улыбка.

Когда он сел за стол, перед ним тут же поставили горячий стейк с кровью. Не в силах оторвать взгляд от Альтаны, он с усмешкой произнес:

— Ты думала обо мне?

Она тихо хихикнула, прикрыв рот рукой, оба эльфа подозрительно притихли, заставляя его насторожиться.

— Завтрак для тебя заказал Ваэринэль, — наконец призналась она, едва сдерживая улыбку.

Аш'Шарракс бросил на эльфа такой убийственный взгляд, что тот тут же выставил перед собой руки, словно пытаясь отгородиться от этого молчаливого гнева, и быстро проговорил:

— Я не думал о тебе. Совсем, — произнес он ровным тоном, хотя в его глазах искрилась едва сдерживаемая насмешка.

Аш'Шарракс прищурил глаза, с трудом подавляя вспышку раздражения. Он не мог понять, когда именно произошел тот переломный момент, когда его перестали бояться?

Хмыкнув, он схватил стейк и, голодный как зверь, впился в него зубами.

Глава 26

/Альтана/

Дорога вела нас все выше, в горы, где первый снег уже покрывал землю тонким хрупким слоем. Белизна растекалась по скалам, забивалась в трещины и ложилась на ветви деревьев, делая их почти неподвижными. Холод был повсюду — он проникал под одежду, цеплялся за кожу, обжигал дыхание. Но самое страшное было не это. Он был внутри — тихий, тяжелый, сковывающий душу и превращающий ее в лед.

Я молчала, глядя прямо перед собой, на дорогу, медленно ведущую меня к смерти.

Молчал