Безжалостные наследники - Ана Уэст

она не перестала расстёгивать мои брюки. Я чувствовал, как её пальцы проникают внутрь, к моему пульсирующему члену, и одного прикосновения её ногтей к набухшей плоти было достаточно, чтобы я захотел кончить прямо на её прелестные ручки.

— А что, если я скажу, что хочу этого? — Опасно промурлыкала она, сверля меня горящим взглядом. — А что, если я скажу, что хочу, чтобы ты меня трахнул, Данте?

Это не было мольбой. Это даже близко не было похоже на мольбу. Но что-то глубоко внутри меня знало, что это может быть самое близкое к мольбе, что у меня будет. И в эту секунду я не был уверен, что смогу жить в ладу с собой, если остановлю нас прямо сейчас, и если я буду стоять на своём мне больше никогда не представится шанс переспать с женой.

Боже, помоги мне, я не мог, чёрт возьми, этого сделать. Мне нужно было быть внутри неё, первобытное, непреодолимое желание, которое не поддавалось ни разуму, ни чувствам. Я должен был овладеть ею, иначе мне казалось, что я, блядь, умру.

Я снова усадил её к себе на колени, и она обхватила меня бёдрами. Её руки соскользнули с моего члена и снова вцепились в мою рубашку, разрывая её так, что пуговицы разлетелись по ковру. Она целовала меня, отбрасывая тонкую ткань в сторону, её ногти впивались в мои плечи, а язык погружался в мой рот. Она была такой чертовски сладкой, и я схватил её за затылок, прижимая её губы к своим. Я не хотел останавливаться.

Я целовал её, её грудь прижималась к моей обнажённой груди, мой член был зажат между её бёдер, и я всё ещё хотел большего. Мне нужно было больше. Запах её кожи, её мыла и духов, вкус её губ — всё это сводило меня с ума, вытесняло все тревоги из моей головы, и я мог думать только о ней.

О ней, о ней, о ней.

Я обхватил её грудь ладонью и сжал пальцами сосок, а она издала тот самый стон, который сводил меня с ума, тот самый пронзительный крик желания, который говорил мне, что она так же без ума от меня, как и я от неё. Я прижал её к себе, желая и дальше прикасаться к её груди, играть с ней, но что-то в глубине моего сознания шептало, что она может передумать в любую минуту, что я могу позволить себе лишь определённую прелюдию.

Я хотел всего. Я хотел снова ласкать её киску, чувствовать её губы на своём члене, трахать её сладкие сиськи, пока она облизывает головку моего члена. Я хотел трахать её во все отверстия, в рот, в киску и в задницу, пока каждый сантиметр Сиены Скарано не станет моим… полностью моим, безвозвратно, необратимо.

Но пока мне придётся довольствоваться тем, чего я хочу больше всего.

Я потянулся к её шортам и стянул их вместе с трусиками, оторвавшись от неё ровно настолько, чтобы сорвать с неё одежду и отбросить в сторону. Снова уложив её на спину на толстый ковёр, я закинул её ноги себе на плечи и провёл руками по её мускулистым икрам. Она застонала и заёрзала на ковре, полностью обнажённая передо мной.

Обнажённая, уязвимая, моя.

Мой член пульсировал, зажатый между её ног, так близко к тому, чтобы войти в неё. Но аромат её сладкой киски, её жар, то, как я видел, что её возбуждение блестит на складках и внутренней стороне бёдер, сводили меня с ума. Я не мог удержаться от того, чтобы не попробовать её на вкус. Я не мог трахнуть её, пока хотя бы ещё раз не уткнусь лицом в её киску.

Я обхватил её бёдра, широко раздвинул их и опустился вниз. Сиена ахнула, точно зная, куда я направляюсь. Туда, где я собирался прикоснуться к ней, но не сейчас.

Я не собирался так легко ей это давать.

Я целовал её внутреннюю поверхность бёдер, покусывая самые нежные места, облизывая участки, где на кожу просочилось её возбуждение, прилипая к ней. Сиена ахнула и застонала, её дыхание стало прерывистым, а пальцы вплелись в мои волосы, пытаясь притянуть меня ближе, туда, где ей больше всего был нужен мой язык. Из её горла снова вырвался пронзительный стон, и мой член бешено запульсировал, зажатый между мной и ковром, пока я лежал между её бёдер. Я мог бы толкнуться в неё и, наверное, кончить прямо там, от одного её запаха и вкуса, наполнивших мои рецепторы…Это чертовски долгая прелюдия.

Но когда я кончу, моя сперма будет внутри моей жены, будь что будет.

Я позволил ей продолжать всхлипывать, пока звук не превратился в разочарованное рычание, а её пальцы не вцепились мне в волосы. Тогда я сдался. Я наклонился, мой язык скользнул по её бархатистым складочкам, я втянул их в рот и начал лизать, продвигаясь вверх. Я растягивал удовольствие, заставляя её стонать и извиваться, пока наконец не дал ей то, в чём она нуждалась больше всего.

Я провёл языком по её клитору, чувствуя, как он пульсирует, твёрдый и напряжённый под тонкой кожицей, и обхватил его губами, втянув в рот, а Сиена издала звук, очень похожий на крик.

— О боже, о боже, о, о, Данте…

То, как Сиена выкрикивала моё имя, пока я ласкал её киску, сводило меня с ума. Мой член болезненно пульсировал, когда я обхватил её ягодицы, притянул к себе и зарылся лицом в её влажное лоно, пожирая её. Она испачкала мой рот и подбородок, её возбуждение было липким и горячим, но я жадно слизывал его, и от её вкуса мой член стал твёрже, чем когда-либо, так твёрд, что казалось, будто он вот-вот лопнет, а мои яйца набухли и стали такими тугими и полными спермы, что я знал: когда я наконец кончу, то просто залью её.

Я не мог припомнить, чтобы когда-либо так сильно хотел женщину, чтобы когда-либо так сильно нуждался в женщине.

Я снова провёл языком по её клитору, покружил вокруг него, а затем снова втянул его в рот. Мой язык быстро скользил по бугорку, а Сиена громко стонала и двигала бёдрами вверх. Она забыла, что ненавидит меня, забыла, что нужно сопротивляться, забыла обо всём, кроме оргазма, в котором так отчаянно нуждалось её тело. Я сказал ей, что заставлю её умолять, прежде чем она кончит, но к тому моменту мне уже слишком