Безжалостные наследники - Ана Уэст

сильно хотелось, чтобы она кончила мне на лицо. Мне это было нужно так же сильно, как и моё собственное освобождение, и я начал усердно ласкать её языком, посасывая клитор, пока не почувствовал, как всё её тело напряглось, а ногти впились мне в затылок, когда она запрокинула голову.

— Данте! — Моё имя эхом разнеслось по квартире, когда она начала кончать. Её бёдра сжимали мою голову, возбуждение разливалось по моему языку, я чувствовал её пульс, всё её тело извивалось подо мной, а Сиена кричала от удовольствия. Боже, она так громко кричала, что, наверное, было слышно всем соседям, но мне было плевать. Пусть слышат, лишь бы она так громко кричала, когда я погружаю в неё свой член.

Я продолжал ласкать её языком, пока она не испытала последний всплеск оргазма, пока она не начала истекать влагой на моём языке и не начала безвольно опускаться на ковёр. Всё её тело дрожало, когда я поднял голову с довольной ухмылкой на лице, а она смотрела на меня сверху вниз.

— Я, блядь, ненавижу тебя... — застонала она, но уверенность, с которой она это сказала, исчезла.

— Хорошо, — прорычал я. — Я тоже тебя ненавижу. Но теперь моя очередь.

Она широко раскрыла глаза, когда я наклонился и подхватил её на руки, и начала извиваться. Но будь я проклят, если позволю ей передумать, пока я ласкал её киску. Мне казалось, что мой член вот-вот взорвётся, из него сочилась предэякулят, как будто я уже кончал. Я вошёл в спальню с ней на руках, пинком захлопнул дверь, бросил её на матрас и последовал за ней, перевернув её на живот. Это не будет романтическим занятием любовью. Я собираюсь трахнуть свою жену, и я собираюсь трахнуть её жёстко.

Сиена повернула голову в сторону, и её глаза внезапно расширились от явной тревоги, когда я стянул с себя штаны. Золотые искорки в её карих глазах засияли ярче, чем когда-либо.

В тот момент, когда мой член вырвался на свободу, толстый, твёрдый и пульсирующий, с кончика которого капала предэякулят, а головка была такой набухшей, что я застонал, когда мои пальцы коснулись её, Сиена издала тихий сдавленный звук, который меня напугал.

Она тут же попыталась вывернуться, ёрзая на матрасе, но я, чёрт возьми, не собирался этого допускать.

— Данте, я... — начала она, но я не дал ей возможности возразить.

— Заткнись, — прорычал я, обхватил рукой свой член и просунул головку между её влажными, разгорячёнными складками, постанывая от почти болезненного удовольствия, чувствуя, как её киска обхватывает меня… — пока не перестала. Нахмурившись, я попытался войти глубже, но Сиена снова вскрикнула и начала вырываться.

— Что за чёрт? — Я попытался войти ещё глубже, сжимая её задницу и раздвигая её бёдра. Она была мокрой, как озеро в сезон ураганов, и хотя я знал, что у меня немаленький член, я никогда не встречал девушку, которая буквально не могла его принять.

Разве что...

— Ты что, блядь девственница? — Я смотрю на неё сверху вниз, мой член бешено пульсирует, головка на полдюйма погружена в неё, а остальная часть жаждет завершить начатое. Я был так близок к тому, чтобы трахнуть её, но она была такой чертовски тугой, что я был готов закричать от разочарования.

— Нет, — пробормотала Сиена, пытаясь отстраниться, но мне не нужен был ответ. Не было никакой другой причины, по которой мне было бы так трудно войти в неё.

— Не могу поверить, что ты, чёрт возьми, девственница. — Я чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации. Конечно, она была мафиозной принцессой, наследницей огромной корпорации, гордостью и радостью своего отца. Конечно, он пытался сохранить её девственность для того, кому собирался её продать – в конце концов, для меня, но я не могу поверить, что из всех правил, которые Сиена нарушала, это было единственным, которое ей не удалось обойти.

Она определённо не вела себя как девственница, когда я прижал её к стене в ресторане или в её спальне после вечеринки, и я сказал ей об этом, прорычав это сквозь стиснутые зубы, пока боролся с нарастающей эрекцией.

— Я не какой-то нетронутый тепличный цветок, — огрызнулась Сиена. — Я встречалась с парнями. Я целовалась с ними, дурачилась, даже однажды отсосала. Тебя это радует?

— Нет, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Из-за этого я хочу узнать их имена и номера их социального страхования, чтобы разрушить их грёбаные жизни. Но я согласен стать первым мужчиной, который по-настоящему тебя трахнет.

— Данте, ты не можешь. — Теперь в её голосе слышится неподдельный страх, и если бы она сказала наше кодовое слово, я бы, наверное, остановился. Но без этого ничто, кроме ядерного апокалипсиса, не заставит меня остановиться сейчас, и даже тогда я просто буду трахать её, пока мы не испаримся.

Сиена пытается вывернуться из моих объятий, но у неё нет ни единого гребаного шанса. Я не ожидал, что моя жена окажется девственницей, но теперь, когда я знаю, что это так, та животная часть моего мозга, которую она, кажется, всегда включает, сошла с ума.

Я не собираюсь упускать шанс стать первым мужчиной в её жизни. Ни за что на свете.

— Да, чёрт возьми, так и будет, — говорю я ей, а затем хватаю её за бёдра и, удерживая на месте, жёстко вхожу в неё…

И она едва вмещает меня.

Мне приходится отогнать эту мысль, потому что я уже чертовски близок к оргазму и хочу, чтобы это длилось хотя бы несколько минут. Сиена кричит, когда я вхожу в неё на всю длину, но по-другому было нельзя. Если бы я входил в неё по сантиметру, это только продлило бы боль, но этот один резкий толчок погружает меня в неё по самые яйца, её киска сжимается вокруг меня, а она хватается за одеяло и стонет, и в её стонах слышится смесь удовольствия и боли, пока я даю её телу секунду, чтобы привыкнуть к моей толщине.

Но сейчас меня не особо волнует её удовольствие. Она кончила от моих ласк, и теперь моя очередь, как я и говорил. Я начинаю двигаться, и она снова вскрикивает, выгибая спину.

— Данте, Данте, пожалуйста, Данте!

— Продолжай выкрикивать моё имя, — рычу я на неё, медленно выходя почти до конца, а затем снова входя. — Так даже