Мой найдёныш - Лена Тулинова

Милина тихо засмеялась.

— Да уж. Ещё до Ключеграда не доехали, а уже приключения. Но говорят, от Ключеграда до Сторбёрге дорога безопаснее!

Сторбёрге!

Бертран вдруг зашептал Лесняне поспешно, что вот, оказывается, им по пути, но она и не слушала. Сторбёрге…

— Это же город в Царстве Железном, — удивлённо сказала Леся.

— Удивлена, что ты слышала, — улыбнулась Милина. — В Ньёрлёрде… В Северном Царстве мало понимают в том, что происходит в наших краях. Видно, думают, что Железное Царство — это один бесконечный город.

Леся примерно так всегда и считала. Даже узнав Бертрана, она не слишком-то много слышала о его родине. Но тут немножко обиделась.

— У меня отец железник, — сказала она. — Воин и маг.

— У нас таких много, — кивнула Милина. — В ваших краях больше ведунов, колдуний да целителей, вот как наш Гунслав. Мы его наняли, чтобы он оберегал меня и ребёнка, — тут женщина погладила свой живот, — а лучше бы было, наверно, нанять боевого мага.

Тут её муж открыл глаза и тихо, хрипло попросил воды.

Леся осторожно приподняла простыню, которой покрыла мужчину. Так и есть, перестаралась, влила слишком много силы. Потрогала живот — он был мускулистый, твёрдый, чуть смугловатый, как будто этот человек без одёжи загорал, и на нём красновато блестел рубец. Пуля жизнь человека пощадила, не разорвала ничего важного: чиркнула по мышцам и под углом впилась в левый бок. Видимо, Вирон стоял к двери боком, когда в него выстрелили. Быть может, закрывал собой жену… Леся, которая в прошлый раз лишь помогала матери с извлечением пули, на этот раз могла собой гордиться. Но сейчас больше беспокоилась: что, если всё-таки нутро там не в порядке? А она не сумела правильно заживить? И такое ведь случалось, матушка говаривала! И что будет, ежели так?

Девушка осторожно надавила на шрам, прислушалась к своим ощущениям. Мужчина прошептал:

— Совсем не больно. Дай уже воды, не мучай меня.

Милина уже встала и принялась хлопотать. Чуть не уронила со столика Лесину суму со снадобьями, затем поспешила в уборную, видимо, за водой. В сумке у Леси был бальзам на пятнадцати травах, и она капнула его в стакан, принесённый женщиной. Вирон сел, обхватил стакан обеими руками, словно ребёнок, и махом выпил всё до капли.

— Почему стоим? — спросил после этого и попытался выглянуть в окно.

— Не знаю, — сказала Леся.

Стало ещё страшнее. Вдруг другие бандиты всех убили и теперь придут сюда закончить начатое? Вдруг они убили и найдёныша тоже?

Но тут поезд дёрнулся, сошёл с места и медленно двинулся вперёд.

В купе нерешительно стукнули — раз, другой. Давешний лысоватый, невысокий целитель и Найдён вошли вместе, и оба тут же без сил сели на лежак, на котором до того лежала Милина. В купе сделалось тесновато, и Вирон, как был в расстёгнутой рубашке, поднялся и открыл окно. Свежий ветер, густо пахнущий разнотравьем и паровозом, охватил всех, кто тут был, и заставил встрепенуться.

— Почему вы по отдельности ехали? — спросила Леся у целителя.

— Не положено нашему брату в первом классе, — ответил тот невесело. — Вы-то вот как в нём оказались? По виду так даже попроще, чем я, а надо же: в купе едете!

Леся застенчиво пожала плечом.

— Нечаянно вышло, — молвила, словно вина её была в том, что чужой человек им билет заколдовал. — Теперь и сама не знаю, как дальше-то ехать! Тот человек в форме, он просил ведь, чтобы никто не знал, не ведал — иначе, сказал, у него неприятности будут!

— У проводника? Могут и быть, — вздохнул целитель, — хотя кому до вас теперь дело? И бандиты тут у нас, и раненые, и убитые… Не до вас.

— Мы вас нанимаем, — неожиданно сказал Вирон. — Да-да, обоих. До Сторбёрге. Если у вас в Ключеграде неотложные дела, так мы там целые сутки будем — уладить успеете.

У Леси и Найдёна не было в Ключеграде никаких дел. Но девушка молча кивнула, не смея вслух радоваться свалившейся удаче. А вот целитель не обрадовался вовсе — возмущённо и удивлённо вопросил:

— А как же я?

— Вы тоже с нами, — сказала Милина. — Кто посмеет тронуть людей, у которых сразу три мага?!

И захлопала в ладоши. Видимо, она себя уже прекрасно чувствовала, да и Вирон тоже. Леся не могла сказать того же о себе и о Найдёне. Покосилась на него — он прислонился к стенке спиной и затылком и закрыл глаза. Под ресницами резко пролегли глубокие синие тени. Устал. Только от Арагнуса этого оторвались, право слово, так нарвались теперь на каких-то разбойников и грабителей. Она тоже закрыла глаза, да только уснуть не успела.

— Эээ, девочка, не спи, — подтолкнул её под локоть целитель. — Сейчас раненых принесут, твои силы понадобятся.

— Где ж мне столько сил взять? — ужаснулась Лесняна.

Она в жизни не исцеляла больше одного человека за день! Негде ей было учиться лечить одного за другим почти без перерыва!

— Вот выпей, — чародей капнул в стакан с водой несколько капель из крошечной склянки. — Это тебе поможет.

Когда из соседского купе увели бандитов и Милана с Вироном вернулись туда, к Лесняне потянулся поток страждущих. Найдён забился в угол дивана, словно напуганный котёнок, и что-то бормотал. Леське было его жаль. Видно было, что поток людей его тревожит, но что делать-то? Лишь изредка девушка успевала подойти к нему, погладить по руке — Найдён дёргался, будто от боли и жалобно стонал сквозь стиснутые зубы. Что-то с ним было не в порядке, и Лесю это беспокоило. «Переусердствовал с некромантией, — предположил Бертран, — бывает!»

Девушка попыталась его сравнить с собой, и не сумела. Она вроде как уже пять раз переусердствовала с целительством, а силы всё-таки откуда-то брались. Правда, ей на миг почудилось, что силы берутся именно тогда, когда она в перерывах между пациентами касается руки Найдёна. И что не он в ней находит утешение, а наоборот! Да ведь небось это только чудилось!

Она пыталась запоминать тех, кому помогала — мужчину с простреленной ногой, женщину с рукой, порезанной осколками от разбитого окна, старика, у которого прихватило сердце. Два человека, охранявших поезд со стреляными ранами — они старательно перебинтовали друг друга и очень терпеливо дожидались очереди к целителям. Целитель Гунслав успевал обсудить каждого. К нему тоже шли, и скоро стало не хватать снадобий и перевязочного материала, и проводник пожертвовал бинты из собственных запасов, которые у него, как оказалось, на