Мой найдёныш - Лена Тулинова

ним? С ним ему разве лучше будет? Она призадумалась, повернув голову туда, где зыбко отсвечивало нагое тело найдёныша. Он ведь не слышал, не ведал, о чём сейчас она тут с его дедом договаривается. А услышал бы, то неизвестно, что бы сказал!

— Не могу я человека убить, — сказала Леся.

— А он не умрёт, — быстро ответил Паланг. — Конь седока поменяет, вот и всё.

Как он это сказал, Лесю аж передёрнуло от неприязни.

— А если дар забрать у человека, он не умрёт разве? — спросила она.

Старый колдун засмеялся недобро.

— Я давно не видал такого светлого да чистого дара, как у тебя. Могу и передумать — забрать его. Тогда сама узнаешь, — сказал он. — А что? Ты ведь предложила, я и возьму.

Она уже почти сказала, что согласна, лишь бы Найдёну жить — но оказалось, что Паланг не договорил.

— Но можно ведь и по-другому, девка. Если хочешь.

— По-другому? — пролепетала Леся.

— По-другому — это если мы добровольно будем покидать тело моего внука, чтобы вы могли натешиться, намиловаться вдоволь, детишек зачать, — вкрадчиво проговорил Паланг. — Не будем подглядывать, мешать не будем. А взамен ты мне отыщешь поживу! Видишь, я тебе даже выбор даю: или так, или эдак, мне оба случая хороши! Не ломайся, девка. Вдвоём будете, я же знаю, что ты по нему сохнешь, а он по тебе…

Она и так не знала, куда глаза девать, а тут и вовсе в замешательство пришла, да в такое, что даже забыла, как говорить.

А тут Бертран подошёл, вернулся, и сказал:

— Время уходит. Дольше здесь пробудешь — с непривычки можешь себя потерять. Идём.

Девушка повернулась к старику и поспешно сказала:

— Будь что будет!

— Это значит…

— Значит — да! Но и вы обещайте, дедушка Паланг — не склоняйте Найдёна ни к чему. Не невольте его! Я же знаю, что вы неволите, мне Ставрион сказал.

— Вот старый кекере. Что ж, согласилась ты, и это хорошо. Знак тебе подам, когда увижу дар, что мне по душе придётся. И не волнуйся за моего внука. Обещаю — не стану мальчика больше заставлять ничего, чего бы он сам не захотел. Клянусь Манхан, матерью всех чародеев!

И, соскочив с ограды, протянул руку Лесняне.

— Веди.

— Но Найдён…

— Ты уговорила — тебе и выводить. Не бойся, к тебе не перейду. Ещё не хватало: в женском теле поселиться, тьфу.

— Сам ты тьфу, — сказал ему Бертран.

Леся только кончиками пальцев коснулась ладони старика — как, вздрогнув, очнулась.

Лицом к лицу с Найдёном, глаза в глаза, губы к губам, и тела — близко-близко. Так близко, что слышно было, как сердце его колотится. И понимая, что и он слышит её сердце.

И на руке, что убрала прядь волос с её лица, вилась-извивалась, будто змея, чёрная полоса.

ГЛАВА 18. Ключеград

Милина оглядела Лесняну и удовлетворённо вздохнула.

— Ну вот, — сказала она, — теперь ты на наёмного боевого мага больше похожа, чем на селянку немытую.

Леся подумала было обидеться, да не стала. И впрямь выходило, что они с Найдёном давненько в бане не мылись. Правда, баня в Ключеграде девушку смутила — такого она ещё не видала. Стоит дворец о трёх этажах, палаты белокаменные, как в сказке, ворота кованые, на окнах стёкла светлые, а внутри — пруд, белым же камнем выложенный, и в нём почти без одёжи плещутся женщины всех возрастов, окунаются, словно девки на Купавки, смеются. А дальше большой зал, где парятся, а есть ещё комнатки малые, где отдельно помыться можно. И вот в такой комнатке Милину с Лесняной женщина, обёрнутая в простынь, и мяла их, и мыла, и душистым мылом мылила, и водой полоскала, покуда кожа скрипеть не начала.

Милина париться не стала, не стала и в большой кадке с горячей водой сидеть — сказала, что для ребёночка вредно. Но Леську уговорили, и после всего она вышла лёгкая, горячая, влажная, а Милина едва одеться дала.

— Пока мужчины там парятся да разговоры ведут, нам болтать некогда, — сказала таинственно, — у нас наши, для девочек, дела.

И потащила в другой дворец. Потащила так быстро, что девушка едва не забыла Бертрана, оставленного ею на полке. Если б не сума со снадобьями, там же лежавшая, точно бы забыла! Вспомнила в последнюю секунду, коснулась ножа, и стал он снова отметиной на правом запястье.

А Милина привела Лесняну во дворец, где много блеска и стекла, где из дерева были нарезаны завитушки, а с потолков свисали светильники, которые горели даже при свете дня. И там заставила девушку примерить нательное бельё, о котором она только слыхала, и серое в голубую и коричневую клетку платье. Оно было строгим, но не слишком обтягивало фигуру — Леся видала, что на других горожанках одежда куда более в облипку. Но такое стесняло бы все движения, приди девушке в голову драться. Хотя драться-то она не собиралась, но…

Сколь ни убеждала Лесняна свою новую работодательницу, что она вовсе не воин, а та не слушала. Она ещё купила для «наёмного боевого мага» юбку — синюю, широкую, до щиколоток, белую кофту с рукавами всего лишь до локтей, и суму новую, кожаную, с кармашками, по которым можно было рассовать все скляночки. И туфли, и ботиночки на маленьком скошенном каблучке. Да ещё шляпку со смешными закрученными вверх полями и молодецки торчащими пёрышками. Предлагала причёску сделать модную, там же, в бане, молодая барышня завивала волосы колечками. Но целительница отказалась и по старинке заплела косу. Русая, толстая, куда как красивее этих кудряшек навитых! А на отметине новый побег прорезался: пять зелёных листочков, один совсем крошечный. Неужели Милинин ребёночек?! А ведь Леся только успокоила молодую женщину тогда, в купе, даже не исцеляла — приложила к животу руку, чтобы проверить, всё ли в порядке. Услышала биение сердечка, успокоила чересчур напряжённые мышцы материнского чрева, да и всё. Вирона надо было спасать, пулей раненого, а беременная Милина, как думалось Лесе, в порядке и так. Однако ж вот они, листочки — и среди них этот, крошечный, нежно-зелёный, радовал девушку больше остальных.

Только вот по привычке потянулась Леся выпустить прядку, спрятать отметину, а Милина слегка шлёпнула по тыльной стороне кисти, велев не глупить. Поправила на девушке шляпку, точнее, сбила её набекрень, и защебетала:

— Ой, Леська, раскрасавица! Ещё поглядим, что там Вирон придумает, чтобы твой брат выглядел по-человечески. Небось не узнаешь его.

Разнеженная, растроганная, смущённая своим отражением в огромном —