Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

— М-да, — прокомментировал Мелихов. Затем встряхнулся, словно переключаясь, и перевёл взгляд с того места, где только что стоял Аристарх, на меня. — Как вы себя чувствуете? Нужны ещё одеяла? И вы совсем забыли о питье.

Я послушно сделала глоток из кружки: мёд и травы — домовой расстарался. И, проверив своё состояние, ответила:

— Нет, мне тепло, спасибо. Надеюсь, не расхвора… Пчхи!

Кружка дёрнулась в руках, но, к счастью, не плеснула на одеяло. А Мелихов качнул головой и, поднявшись, подошёл, чтобы проверить печку. Заметил:

— Жара хватит до утра, — и вновь вернулся ко мне.

Остановился перед кроватью, глядя сверху вниз, и я с трудом переборола желание спрятаться за кружку.

— Вы спасли мне жизнь, — просто сказал граф. — Я до сих пор не понимаю, откуда у вас взялось столько сил…

«Это всё адреналин», — едва не ляпнула я, но вовремя поймала себя за язык.

—…и в очередной раз поражаюсь вашему мужеству. А поскольку долг жизни — главнейший из всех долгов, можете просить меня о чём угодно, кроме бесчестия.

Я крепко сжала кружку. Просить? О помощи с минеральным курортом? О чётко прописанном в брачном контракте «домике в деревне» и денежном пансионе после пяти лет брака? О чём-то ещё?

— Ничего вы мне не должны, — наконец глухо ответила правду. — Как будто на моём месте можно было поступить по-другому. Потому давайте просто оставим это.

— Боюсь, не получится, — мягко возразил Мелихов. — Я не тороплю вас; думайте, сколько сочтёте нужным.

Я вдруг почувствовала себя дико уставшей. Не только из-за ночных событий — из-за всего, что произошло со мной, начиная с момента осознания себя в доме Кабанихи и тяжёлой барской затрещины.

— Хорошо, Георгий. — Я не хотела думать, я хотела закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться. — Давайте так: вы честно ответите на один вопрос, и мы квиты.

Мелихов приподнял брови.

— Слушаю вас.

Я выдержала паузу, формулируя фразу гудящим от перегруза мозгом.

— Скажите, вас что-то связывало с той прислужницей, Дуней, когда она была жива?​

Глава 60

— Ничего. — Мелихов искренне удивился моему вопросу. — Даже не уверен, что помню её — при жизни тётушки я редко бывал в Катеринино. Но почему вы спросили?

— Так. — Я почувствовала себя полнейшей дурой — не из-за того, что потратила желание на ерунду, а потому, что усомнилась в мелиховской порядочности. — Благодарю за ответ.

— Не за что, — пожал плечами граф. — И учтите: вы по-прежнему можете просить меня о чём угодно, если это не нарушает кодекс чести. А теперь позвольте пожелать вам доброй ночи.

Он элегантно поклонился и под моё эхо «Доброй ночи» вышел из спальни. А я быстро допила тёплое питьё, поставила кружку на столик и улеглась, закутавшись в тёплый и уютный кокон.

Надо было поразмыслить: и над ответом Мелихова, и над тем, что от него потребовать в счёт долга (нечего благородничать, раз есть возможность получить реальную помощь), и над завтрашним днём — я всё же собиралась расспросить Даринку и Агафью об утопленнице.

Однако всё, что я смогла: устало смежить веки и позволить усталости утянуть себя в чёрную пучину глубокого сна.

***

Утром проснулась разбитой — не удивительно после такой ночи, если бы не характерная ломота в мышцах.

«Неужели заболеваю? — обеспокоенно подумала я. — Только этого не хватало!»

И спохватилась: а какой сейчас час? Урядник ведь собирался уехать рано утром, и Черногорцев тоже. А ещё пора отправляться в обратный путь Демьяну и остальным Кабанихиным прислужникам, сопровождавшим меня в Катеринино.

«Всё забыла с этой нечистью!» — Я тяжело села на кровати и нетерпеливо зазвонила в колокольчик, призывая Даринку.

Между прочим, ей ведь было приказано разбудить меня на проводы гостей. Почему не сделала? Что за самоволие?

С этого я и начала, когда прислужница только-только появилась на пороге комнаты. Сурово свела брови и спросила:

— Времени сколько? Почему не подняла?

— Дак это, — Даринка даже немного съёжилась под моим взглядом, — барин сам господ проводил, а прежде чем уехать, велел вас не тревожить.

Мелихов уехал? Куда?

Я повторила вопросы вслух, и Даринка честно ответила:

— Да вроде в Катеринино. Но это мужики болтали, а сам он ничего не сказавши.

— Понятно. — Мог бы, кстати, и передать, куда и зачем отправился. И неважно, что я сама догадаться могу. — Неси воду и помогай одеваться.

— Как прикажете, барыня.

Однако убежать Даринка не успела — я сообразила, что не спросила ещё кое о чём.

— Погоди! Что Демьян и Лука? Не уехали ещё?

— Никак нет, — без промедления отозвалась прислужница. — Вас ждут.

И хотя, с одной стороны, это меня порадовало, с другой — растревожило совесть.

Они ждут, а день на месте не стоит. Что им, в ночь выезжать из-за барышни-засони?

— Хорошо. Ступай.

И пока Даринка бегала за водой для умывания, я выскребла себя из постели. За окном было серо и дождливо, хотя ещё ночью ничего не предвещало смену погоды. Тело ломало. Хотелось плюнуть на всё и забраться обратно под одеяло, чтобы благополучно продремать весь день, однако этого я себе не позволила. Более того, до возвращения прислужницы даже успела частично одеться. С Даринкиной помощью дело пошло гораздо веселее, так что минут через пятнадцать после пробуждения я уже разговаривала с Демьяном под навесом крыльца чёрного хода.

— Ты уверен, что вам надо ехать сегодня? Дождь ведь, дороги развезло.

— Да мы бы рады ещё день побыть. — Прислужник неловко сжимал в руках картуз. — Только вы ж барыню знаете. Браниться начнёт — небу жарко станет.

Я закусила щеку. Верно, Кабаниха не постесняется спустить на прислужников всех собак, припомнив в том числе обиду на меня и Мелихова.

— Демьян, я вот что подумала. Вы, то есть прислужники, теперь ведь, если захотите, можете и уйти от Марфы Ивановны.

Собеседник открыл рот, чтобы возразить: мол, куда уходить-то? Однако я ещё недоговорила.

— Так вот, станет невмоготу, перебирайтесь в Катеринино.