Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

— Ничего не могу обещать, Георгий. — Я смотрела Мелихову прямо в глаза. — У меня самой знаний недостаточно, вы помогать отказываетесь, а господин Черногорцев наверняка продумывал, что будет делать после обмена имениями.

— Екатерина, не глупите. — Теперь в тоне графа звучали глухие грозовые раскаты.

— И не думала. — Я тоже добавила в голос жёсткости. — Мне наверняка понадобится помощь, Георгий, хотя бы советом. Разумеется, я предпочла бы обращаться к вам, но если нет… — Я слегка пожала плечами. — На нет и суда нет.

Повисла пауза. Мелихов играл желваками, я ждала.

— Я вас понял, — наконец процедил граф. — Продолжим разговор позже.

И, резко развернувшись, широким шагом двинулся обратно в гостиную. А я проводила его взглядом и лишь затем потяжелевшей походкой направилась в свою комнату.

Конечно же, это был чистейший блеф: я слишком хорошо помнила истину, что не стоит садиться играть в карты с заведомым шулером. И потому к Черногорцеву, даже после «науки» Аристарха, обращаться за помощью не стала бы ни при каких обстоятельствах.

И, пожалуй, уже начинала жалеть, что решила слукавить в разговоре с Мелиховым. Как, впрочем, и о том, что не придумала более дипломатичного и аккуратного способа сообщить ему о своём намерении заняться созданием минерального курорта. Нужно было придумать, как выправить ситуацию, но ничего толкового в голову не приходило.

«Утро вечера мудренее», — вспомнила я сказочное присловье и, ухватившись за него, как за соломинку, начала готовиться ко сну.

И переоценила — как свою усталость после двух бессонных ночей, так и взбудораженность нервной системы. В том плане, что заснула-то я почти мгновенно, зато среди ночи проснулась и, пялясь в белевший в лунном свете потолок, отчётливо поняла: больше не усну. До утра уж точно.

— За-ши-бись, — по слогам произнесла я и стремительно села на постели, услышав совсем рядом полный тревоги голос домового:

— Катерина! Ноги в руки и бегом к окну!

Глава 56

«Да что там опять случилось?!»

Я слетела с кровати и, как была босиком, бросилась исполнять приказ Аристарха. Буквально прижалась носом к холодному стеклу, всматриваясь в лунный полумрак по ту сторону. Кусты, спасшие Шульца (жаль, что только здесь), росли чуть в стороне, и мне были видны и лужайка, и темневший за ней парк.

И фигура мужчины, шагавшего прямо по траве к черноте деревьев. Его рубашка белела, как флаг капитуляции, движения казались деревянными. Но кто это, разобрать не получалось.

— Бегом за ним! — В мою руку вцепилась мохнатая ладошка домового. — Я дурак, не понял вовремя, не успел остановить! А ты беги, беги, слышишь! Тебе в парк можно!

Он приговаривал и тащил меня за собой — в коридор, в холл, к двери. Почти в полной темноте — как я не споткнулась только?

Входная дверь распахнулась ещё до того, как её успели толкнуть. По идее, она должна была быть заперта, но когда Аристарха останавливали подобные мелочи?

— Бегом! — Он ощутимо толкнул меня в спину. — Спасай его!

— Да кого? — Черногорцева? Тот вроде в чёрных рубашках ходит. Кого-то из прислужников? Урядника?

— Хозяина! — рявкнул домовой, и от нового толчка я буквально слетела с крыльца, чудом удержавшись на ногах.

А затем уже сама со всех ног рванулась через двор и росную лужайку следом за смутно белевшей впереди фигурой Мелихова.

«Что за хрень? Куда его понесло? Зачем? Ещё нечисть? Раз Аристарх тревогу забил».

Мысли скакали мячиками для пинг-понга. Как мне спасать Мелихова от нечисти, если даже домовому мой «Отче наш» — что слону дробина? А других способов я элементарно не знала.

«Мог бы хоть сказать, как!» — послала я в адрес Аристарха луч, кхм, не-добра.

На всех парах влетела в темноту парка и бросилась по дорожке, вроде бы разглядев впереди что-то движущееся и белое. Камушки больно впивались в босые ноги, отчего пришлось сойти на траву, да и в целом скорость упала — приходилось следить, чтобы не получить в глаз какой-нибудь низко свисавшей веткой. Не удивительно, что вскоре я потеряла Мелихова из виду. Добежала до развилки, закрутила головой, решаясь: не позвать ли?

И внезапно ощутила это.

Противный писк на грани слышимости, от которого неприятно заныли зубы. Ультразвук? Возможно. Но кто может его испускать здесь, в ночном парке усадьбы девятнадцатого века?

«Мне туда».

И я, подталкиваемая неизвестно откуда взявшейся решимостью, свернула в сторону бювета и обрыва.

С каждым шагом писк становился всё громче и не стих, даже когда я, не выдержав, зажала уши ладонями. Он как будто звучал внутри черепа, рассверливая его маленькими острыми буравчиками.

«Неужели Мелихов не слышит? Зачем он вообще сюда попёрся? Блин, надо его позвать. Почему я до сих пор этого не сделала?»

Я вынырнула из-под деревьев на залитую луной поляну на обрыве, где таинственно белела ротонда бювета, и вмиг позабыла и о своих вопросах, и о противном звуке.

— Стой! Георгий!

Я спринтером бросилась к одетому в белую рубашку мужчине, уже перебравшемуся через новенькое ограждение и опасно застывшему на краю обрыва. Слишком поздно подумала, что нельзя было кричать: вдруг дёрнется, оступится?

Однако Мелихов будто не слышал меня. С медлительностью сомнамбулы он подался вперёд…

И я, больно налетев животом на ограду, успела клещом схватить его за предплечье.

— Стой! С ума сошёл!

Рванула на себя — и едва не разжала пальцы, увидев внизу, под обрывом её.

Глава 57

Одетая в белую рубашку, с бледной, будто светящейся кожей, с распущенными тёмными волосами, на которых лежал венок из кувшинок, и непроглядно-чёрными провалами глаз на почти треугольном лице, она тянула к Мелихову тонкие руки и звала, звала…

И на несколько мгновений я вдруг тоже различила этот зов.

Я вечор в лужках гуляла,

Грусть хотела разогнать,

И цветочков там искала,

Чтобы к милому послать

Незабудочку срываю,

Чтобы к милому послать.

Не дари-ка ты мне злато,

Подари мне сам себя.

— Хрен тебе! — злобно и совсем не по благородному рявкнула я.

С невесть откуда взявшейся силой дёрнула Мелихова на себя и ухитрилась поймать его шею в локтевой захват.