Реверс - Кейт Стюарт

пинтами. Рядом — стеклянный холодильник, набитый всем, чем только можно утолить жажду. Рабочие зоны обставлены массивной кожаной мебелью с хромированными деталями — дорого, сдержанно, без лишней показухи.

В зоне ожидания стоит несколько одинаковых кресел, а стены увешаны цифровыми экранами, где один за другим появляются профессиональные снимки готовых работ. Результаты совсем не похожи на то, что обычно ожидаешь увидеть в тату-салоне. Здесь нет альбомов с заезженными эскизами для скучных, безликих татуировок. Сразу ясно, сюда не приходят без четкого понимания, чего хотят. Это место выглядит настоящей элитой в мире тату. Судя по электронным подписям внизу экранов, здесь работают всего три мастера. И кроме парня, который сейчас водит машинкой, остальные кресла пустуют.

Я снова смотрю на галерею работ и ловлю себя на мысли, смогла бы я вообще решиться навсегда оставить след на коже, и захотела бы терпеть ради этого боль. Почувствовав на себе взгляд Истона, оборачиваюсь и вижу, как он оценивает, как сидит на мне его куртка. Мне кажется, в его глазах мелькает легкое удовлетворение. Он тут же вытаскивает телефон из кармана и начинает что-то набирать.

Когда жужжание машинки стихает, я заглядываю за стойку и наблюдаю, как мастер начинает перечислять рекомендации по уходу, аккуратно закрывая свежую татуировку пленкой. Девушка лет двадцати с небольшим смотрит на него с таким вниманием, что нетрудно догадаться: ей бы хотелось большего, чем тот уход, который он предлагает. И, признаться, я понимаю ее.

Присмотревшись, замечаю: он, потрясающе красив и при этом просто гигант. Ростом он примерно, как Истон, около метра девяноста. Коротко подстриженные вьющиеся темно-русые волосы, одна прядь небрежно падает на лоб и подчеркивает темно-синие глаза. Фигура — безупречная.

И одет он так, что не обратить внимания просто невозможно: темно-бордовая рубашка с воротником, дизайнерские джинсы — всё сидит идеально.

Рукава закатаны чуть выше локтей, и сразу видно, что обе руки покрыты татуировками. По боковой линии шеи проступают четкие черные кончики перьев. Он, тот самый светловолосый красавец, от которого перехватывает дыхание, резкий контраст с Истоном: высоким, темным и по-своему опасно притягательным.

В Вашингтоне, похоже, умеют делать чертовски красивых мужчин.

Улыбнувшись этой мысли, я бросаю взгляд на Истона и замечаю, как у него едва заметно раздуваются ноздри, прежде чем он снова утыкается в телефон.

Ненужное чувство вины накрывает меня за то, что я позволила себе задержать взгляд на другом мужчине, когда я подхожу и сажусь рядом. Истон по-прежнему напряжен, и мне отчаянно хочется вернуть то легкое, комфортное состояние, которое так естественно возникло между нами в самом начале. Не удержавшись, я краем глаза замечаю, как он быстро набирает сообщение. Мне удается уловить лишь одно слово — «извини».

— Если я мешаю твоим планам… — начинаю я.

— Бесстыдница, — бурчит он, закрывая телефон и убирая его в карман.

— Прости, я вообще-то сижу прямо здесь. Я — пресса.

— Как же я мог забыть, — сухо отзывается он.

Меня это задевает, и я откидываюсь глубже в кресле. Похоже, здесь есть какое-то напряжение, потому что ревностью это точно не объяснить.

— Готов для тебя, чувак, — говорит мастер, когда девушка собирает сумку, собираясь уходить. Проходя мимо, она жадно окидывает Истона взглядом. Поднявшись, Истон отвечает ей легкой ухмылкой, как раз в тот момент, когда дверь за ней закрывается. Во мне вспыхивает неприятная, ревнивая волна жара.

Он всё еще стоит рядом, нависая надо мной, когда мастер добавляет:

— Для нее там есть кресло.

Я чувствую, как во мне поднимается раздражение, но Истон сжимает мою руку и тянет меня вверх. Он ловит мой взгляд и смотрит так, словно бросает вызов — только попробуй возразить. От этого прикосновения по мне проходит разряд до самых пяток. Он разворачивается и ведёт меня за стойку, а мастер указывает на свободное кресло рядом с рабочим столом.

— Как жизнь, Джи? — здоровается Истон.

— Отлично, — отвечает тот с легкой ухмылкой и кивком. Они быстро обнимаются и хлопают друг друга по спине. В этот момент темно-синие глаза Джи останавливаются на мне.

— И кто же это у нас? — его безупречная белоснежная улыбка ослепляет, и я успеваю ответить раньше Истона.

— Натали. Я как раз любовалась твоими работами. Они потрясающие.

Его улыбка становится по-настоящему теплой.

— Спасибо, Натали. Друзья и друзья моих друзей зовут меня Джи.

— Договорились, — киваю я. — И место у тебя шикарное.

— Благодарю. Я слышу южный акцент?

— Поймал, да?

Он разводит пальцы, покрытые татуировками, на дюйм.

— Чуть-чуть. И он очаровательный.

— Ну, тогда приму как комплимент, — улыбаюсь я. — Я горжусь тем, что с Юга, но без фанатизма, честное слово.

Он усмехается и переводит взгляд на Истона.

— Так скажи мне, Натали, что такая милая южная красавица делает рядом с этим придурком?

— Поверь, я совсем не «южная красавица».

— Врет, — бурчит Истон, и мы тут же начинаем говорить одновременно.

— Она по уши в приличиях…

— Это называется воспитанием, мистер Прямолинейный.

— Чистая, как, мать ее, свежевыпавший снег, — усмехается Истон.

— Что я делаю рядом с этим придурком? — я сужаю глаза, глядя на него. — Прямо сейчас задаюсь тем же вопросом.

Истон разворачивается и огрызается на Джи:

— Может мы приступим или как?

Забавляясь нашей перепалкой, Джи улыбается мне:

— Кто-то сегодня явно не в настроении, — замечает Джи.

— Правда? — подыгрываю я, нарочно распахивая глаза.

Истон в ответ заметно раздувает ноздри, а Джи тихо усмехается.

— У него характер так себе, — продолжает Джи. — Иногда дерется, как уличный пес. Грязно и без правил.

— Вот как? — тяну я задумчиво. — Интересно.

Мы с Джи почти одновременно поворачиваемся к Истону и смотрим на него одинаково пристально, как родители, ожидающие объяснений.

— Да отвалите вы, — огрызается Истон.

Джи, ничуть не смутившись, кладет ладонь ему на плечо.

— Всё-всё, дорогой, проехали. Ты взял то, что нужно?

— Да, но теперь хочу кое-что изменить. Придется немного порисовать, — отвечает Истон, достает телефон и показывает фотографию той самой скульптуры, о которой мы говорили в день нашей встречи.

— Значит, не зря мы туда ходили, — говорю я. — А я и не заметила, как ты это снял.

— Правда? — усмехается Джи. — А вот это ты заметила?

Он резко сует телефон мне под нос. Я щурюсь, всматриваясь в экран, и едва успеваю различить черно-белый силуэт, подозрительно похожий на мой. Видимо, он сделал снимок в тот момент, когда я стояла, потерявшись в мыслях, разглядывая инсталляцию. Не проходит и секунды, как Истон выхватывает телефон из рук Джи.

— Что там было? — спрашиваю я, делая вид, что не рассмотрела.

Истон сверлит Джи взглядом, а тот лишь смеется, явно наслаждаясь его дискомфортом.