Реверс - Кейт Стюарт

но по какой-то причине ты пришла именно ко мне, чтобы во всем разобраться. Бенджи немного старше меня, совсем ненамного, но, возможно, он видит то, чего не вижу я. Поэтому я и рассказал ему. Прости, что не предупредил тебя заранее.

— Ладно. Постараюсь это принять, — отвечаю я после паузы. — Но скажи… почему ты сегодня такой колючий?

— Нам обязательно сейчас всё это разбирать, пока я стою посреди улицы наполовину раздетый? — бросает он.

— Нет… прости, — говорю я, поджимая губы. — Просто у меня ощущение, что сегодня ты будто нарочно пытаешься меня ранить.

— Значит, ты неверно считываешь ситуацию. Пойдем, — говорит он, и в его нефритовых глазах появляется настойчивая просьба.

Я остаюсь на месте, в напряжении, не решаясь сделать шаг. Тогда он мягко обхватывает мою щеку ладонью и наклоняется, чтобы мы оказались на одном уровне.

— На этот раз я — мудак, — признает он тихо. — Я застал тебя врасплох. Я это признаю.

— Дело не только в этом, Истон, — я почти закрываю глаза от ощущения его большого пальца, скользящего по моей щеке. — Может, мне правда стоит просто уйти. Я ведь всё равно улетаю завтра.

— Ты не хочешь уходить, — отвечает он без тени сомнений, сжимая мою руку и слегка встряхивая ее в своей. — И я тоже не хочу, чтобы ты уходила.

Его признание на секунду выбивает меня из колеи. Он смотрит на меня так же, как прошлой ночью, когда мы едва не сгорели друг от друга у входа в отель. Под этим взглядом мое осуждение отступает, голова мутнеет, и я почти поддаюсь. Я не спорю, когда он резко разворачивается и ведет меня обратно в салон. У двери мы на мгновение встречаемся взглядами, и легкий изгиб его губ дает мне решимость сделать шаг внутрь.

— Всё норм, — бросает Бенджи, словно мой всплеск эмоций его ничуть не смутил.

Истон отпускает мою руку и снова ложится на кушетку. Его внимательный взгляд не отрывается от меня, пока я возвращаюсь в кресло.

— Тебе явно не помешает выпить, — говорит Бенджи, подготавливая машинку. — Налей себе пива. В холодильнике есть и вино.

— Ты прав. Вам тоже налить? — предлагаю я.

Бенджи качает головой.

— Ему нельзя пить, пока мы бьем тату, а я не пью, пока работаю. Бар — для тех, кто ждет. Нам воды.

— Поняла, — отвечаю я, решив, что это не самая плохая идея.

Подставив стакан к крану, я наливаю себе пиво Smoked Porter, краем уха улавливая их напряженную перебранку и ухмыляясь, когда от Истона доносится «тупой ублюдок» в такт сменившейся музыке. С пивом в руке я беру из холодильника две бутылки воды и возвращаюсь к ним. Бенджи благодарит, когда я ставлю его бутылку на столик рядом с рабочим местом, и передаю вторую Истону. Он смотрит на меня так, будто без слов спрашивает: у нас всё нормально? Я спокойно киваю. Его плечи заметно расслабляются, и от этого внутри становится еще теплее. Мы удерживаем этот немой контакт, пока я снова устраиваюсь в кресле и делаю глоток пива.

Машинка жужжит короткими рывками. Набрав еще краску, Бенджи наконец подает голос:

— Я говорил, что у моих родителей полный бардак, — повторяет он, не поднимая взгляда, полностью сосредоточенный на работе, — поэтому, если их прошлое сейчас лезет тебе в голову, я могу это понять.

Он на секунду останавливает машинку, фыркает и качает головой, прежде чем снова вонзить иглы в кожу Истона.

— Их отношения — это тридцатилетняя сага.

— В каком смысле? — спрашиваю я.

Он бросает на меня пристальный взгляд.

— Всё, что ты скажешь, — строго не для печати. Даю слово.

Он оценивающе смотрит на меня, и я добавляю:

— Мне есть что терять. Газета, репутация, всё это. Я не собираюсь рисковать ни делом, ни собственной честностью ради какой бы то ни было истории, даже самой громкой.

Бенджи кивает.

— Да это и не секрет, если честно. Они всю мою жизнь то сходились, то расходились. До сих пор живут порознь, но при этом безумно — и я имею в виду реально безумно — любят друг друга. Вот только для них самих эта любовь никогда не была чем-то хорошим.

— Если они так любят друг друга… почему тогда не вместе? — осторожно спрашиваю я. — Из-за ее измены?

— Да. После того как мама сознательно угробила их отношения из-за собственной неуверенности, отец так и не смог ее простить. Но и отпустить друг друга они тоже не смогли.

— Значит, с тех пор они больше не были вместе?

— Были, — отвечает он. — Но никогда надолго и никогда по-настоящему вместе. Думаю, это такой извращенный способ отца наказывать ее все эти годы. А мама настолько упряма, что так и не признала, что это наказание сработало — и сработало слишком хорошо. Отец доходил до того, что даже обручился, хотя по-прежнему явно был влюблен в мать. Поэтому, кстати, ни один из них так и не женился. Хотел бы сказать, что вышел из всей этой драмы без последствий, но это не так. На самом деле всем, кто меня хорошо знает, давно ясно: я скорее себе хрен отстрелю, чем решусь на серьезные отношения. Вот это я и пытался донести…

— Донес ты это, мягко говоря, хреново, — бросает Истон сквозь жужжание машинки и музыку.

— Хреново — это еще мягко сказано, — соглашается Бенджи, бросая на меня извиняющийся взгляд. — Так что при всем уважении к тете Стелле и к вашим примерам отношений, — он переводит взгляд с Истона на меня, — у меня свои представления о том, как жить без груза обязательств. И я могу гарантировать, если вдруг дело дойдет до свадьбы, я буду тем самым шафером, который заранее припарковал машину для побега.

Отпив пива, я киваю.

— Ну так расскажи, что на самом деле привело тебя сюда, Натали Батлер, — требует Бенджи.

Звук моей фамилии заставляет меня сделать еще один большой глоток, в надежде, что алкоголь немного развяжет язык. С Бенджи мне куда менее спокойно, чем с Истоном, и это ощущение с каждой секундой только усиливается.

— Она привыкла быть той, кто задает вопросы, — вмешивается Истон.

Перевод: ей сложно говорить о себе.

Он попадает точно в цель. Я никогда не была из тех, кто охотно делится чувствами. По крайней мере, раньше — до того момента, как Истон поколебал мои представления о самой себе.

Когда мне было больно, я почти всегда превращала это в топливо. Загоняла себя в новый тренировочный режим, с головой уходила в учебу или работу, заставляла себя становиться лучше, сильнее, жестче. Использовать