Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

Чтобы задобрить бога, на алтарях по всей стране было удвоено количество жертвоприношений. Час дьявольских богов уже пробил, но они все еще собирали свою последнюю кровавую жатву, и жатва их была изобильной.

Дворец погрузился в какое-то черное болото. Придворные вели себя так, словно уже оплакивали свою судьбу. В такой обстановке известие, что мы, наконец-то, перебираемся в городской дом мужа, было просто подарком небес. Вообще-то мы должны были переехать сразу после брачной ночи, но из-за всей этой сумятицы пришлось отложить.

Теперь же в свободное от больницы время, я, как истинная женщина, занималась обустройством нашего гнездышка. Заказывала мебель по своим эскизам или, невиданные в Теночтитлане, двери. Ну не могу я без дверей! Разве можно жить, постоянно завешивая дверной проем. Нет, я, конечно, понимаю, что многие занавеси — целое произведение искусства. Но… В общем двери у меня были не только в новом доме, но и в больнице. К тому же, местные столяры отнеслись к необычному заказу со всем старанием, сделав из обычных дверей произведение резного искусства.

Именно в это время меня нашел торговец мехами Амокстли.

— Принцесса! — с поклоном обратился он ко мне. — Через две недели мой караван покинет город.

— Хорошо, уважаемый Амокстли. Я хотела бы вложиться в ваш караван, а еще отправить с вами людей, чтобы было кому строить укрепление. Приходите к нам завтра утром, я поговорю с мужем. Как лучше все это оформить.

— Доброго Вам дня, принцесса! — откланялся торговец.

Я же, дождавшись вечером мужа, рассказала ему о встрече с купцом.

— Я дам торговцу пятьдесят воинов. — ответил Уанитль, внимательно выслушав меня. И добавил, слегка подумав — Сто носильщиков, нужно определить, чего не хватает в тех местах.

— Насколько я поняла, жители тех мест не занимаются земледелием, предпочитая охоту. Давай наберем человек пятьдесят рабов, согласных на переезд.

— Уанитль, так нельзя! — ткнула я его кулаком в грудь. — Мы должны доверять этим людям, а не ждать удара в спину. А человеку, который делает лишь из-под палки, доверять не получится.

— Ты как всегда права, моя жена! — поцеловал он меня в макушку, так как я удобно устроилась, прислонившись спиной к груди моего мужа.

— Гордись, что тебе досталась умная жена! — рассмеялась я и тут же добавила — Нам еще нужен кто-то кто может строить дома из бревен.

— Зачем?

— Понимаешь, там холодно зимой и обычные дома там не годятся, а жить в вигвамах я бы не хотела.

— Ты хочешь перебраться туда? — резко развернул меня к себе Уанитль.

— Я не знаю! — честно ответила я. — Я не знаю, что нам в будущем пошлют боги, но нужно быть готовыми ко всему. И я хочу быть уверена, что, если мне или моим детям в будущем придется оказаться в тех местах, я должна быть уверена, что там все готово.

Уанитль ничего не ответил, только прижал меня к себе сильнее.

Ровно через декаду караван Амокстли вышел из Теночтитлана под покровом ночи. По пути в небольшом городке Тикоман к каравану присоединились пятьдесят воинов принца Уанитля, и около ста рабов, что в походе выполняли роль носильщиков, а прибыв на место должны были строить город и заниматься земледелием. Это были целые семьи из небольшой деревушки близ Тепешпана. Они все предназначались для жертвоприношений на главной теокалли столицы. Но даже у жертв богам есть своя цена, а среди жрецов главного храма очень много продажных душ. Зато люди были теперь преданы мне всей душой!

Были среди каравана и братья Иуитль и Ицтли, что неплохо разбирались в деревообработке. Для открытия своего дела в столице у них не хватало денег, поездка с караваном давала им возможность заработать. А я объяснила, какие дома хотела бы видеть на новом месте. Взяв за образец обычную русскую пятистенку. Правда, пришлось сделать сборный макет дома из прутиков. Но поняв, метод соединений бревен в доме, братья пришли в восторг.

Что ж, надеюсь, я все сделала правильно? Мне же оставалось только ждать.

Стараясь много не думать, забивала свой день так, чтобы дурных мыслей просто не было шанса пробраться в мою голову. Да и известий об испанцах, или как их называли сами индейцы, теулей практически не было почти до конца апреля.

После небольшой стычки в районе Табаско, испанцы притихли. В стычке они победили, и касики ближайших селений прислали им щедрые дары.

И вот в начале мая по городу пронеслась весть, что теули высадились в совсем другом месте и строят для себя город. Все это говорило, что испанцы пришли в Анауак надолго!

— Как только построят, пойдут завоевывать. — сказала я мужу в один из дней. — Почему вы не скинете их в море сейчас. Их корабли построены из дерева, они хорошо горят. Достаточно забросать их огненными стрелами, а оставшихся на берегу перебить, пока их мало.

— Я не знал, что ты у меня такая кровожадная! — улыбнулся мне муж.

— Я не кровожадная, я просто знаю, что будет дальше. Они уже один раз победили, стоит им победить еще раз и большинство народов, что сейчас в составе империи начнут переходить на их сторону!

— Я согласен с тобой, Китлали. — тяжко вздохнул Уанитль. — Но, не я сейчас император. Отец не разрешает военные действия против теулей частями ацтекской армии, а местные касики не справляются. Я не могу никак его переубедить.

Мое предсказание оправдалось уже в конце июня, когда Кортес с отрядом двинулся вглубь страны, и Монтесума с ужасом узнал о разгроме воинственного племени тласкаланцев. Тласкаланцы были его извечными злейшими врагами, но до сих пор они являлись преградой между ацтеками и белыми завоевателями.

Затем пришла весть о том, что побежденные тласкаланцы превратились в союзников и слуг своих недавних противников, и теперь тысячи свирепых тласкаланских воинов идут вместе с испанцами на священный город Чолулу. Прошло еще немного времени, и повсюду разнесся слух о кровавой бойне в Чолуле, где победители свергли всех святых, или, вернее, святотатственных богов, этого города с их пьедесталов.

Об испанцах в городе рассказывали всяческие чудеса. Шептались об их мужестве я силе, об их неуязвимых доспехах, об их оружии, извергающем гром во время сражений, о свирепых зверях, на которых они скакали. Однажды Монтесуме доставили головы двух белых людей, убитых в одной из схваток, — две устрашающие огромные волосатые