Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

— Я думаю, — мягкой походкой хищной кошки отправился ко мне мой муж. — моей супруге понравиться!

— Мой супруг в этом так уверен? — все же не смогла удержаться я, чтобы не поддразнить.

— А мы у нее спросим! Потом!

И ведь спрашивал! В эту ночь мой муж былособенно нежен, но каждый раз, заставляя меня рассыпаться миллиардами звезд от нестерпимой нежности, спрашивал!

Теперь Уанитль трясся надо мной, словно наседка над яйцом. Он сам лично провожал меня до больницы, а потом убегал по своим делам. Забирал меня с работы тоже он, не доверяя это дело даже своим лучшим воинам. Так продолжалось неделю, пока однажды я просто не упала в обморок.

И надо же этому было случиться вечером, перед самым приходом мужа. Просто день выдался особенно жарким и душным. Я каждые пять минут бегала умываться к рукомойнику, куда жалостливые индейские женщины постоянно наливали холодной воды из колодца. Но помогало это ненадолго!

На такой жаре есть было совершенно невозможно, поэтому неудивительно, что к вечеру организм просто не выдержал.

Пришла в себя я от запаха жженного пера, что водила перед моим носом Коаксок. При этом она умудрялась еще выговаривать моему посеревшему мужу, что если он не хочет остаться без жены и ребенка, то должен лучше обо мне заботиться, а не потакать всем моим капризам. Вот ведь предательница!

— А еще лучше увезти принцессу в более холодный климат, хотя бы на пока. Ее тело плохо переносит удушливый зной долины. Прислушайтесь к словам обычной повитухи, царственный принц! — смягчила она под конец свою обличительную речь.

— Я подумаю над твоими словами, женщина. — ответил Уанитль, заметив, что я прихожу в себя.Итут же бросился он ко мне.

— Как ты, Звездочка?

Коаксок же положила на мой лоб ткань, намоченную в холодной воде. О, кайф!

— Уже лучше! — улыбнулась я мужу.

Только судя по его нахмуренному лбу, улыбка получилась так себе.

— Пойдем-ка домой, жена моя!

И бережно подняв меня на руки, Уанитль отправился во двор. Где аккуратно посадил меня в паланкин.

Вечером муж срочно сбегал во дворец, а придя домой огорошил новостью, что завтра я уезжаю в Тотиман. Город в землях северных отоми. Вопрос, почему именно туда задавать не пришлось. Я прекрасно знала, что мать Уанитля была принцессой именно этого племени.

— Я больше никому не могу доверять, кроме деда! — прижав меня к себе, тихо прошептал муж. — Особенно сейчас.

Следует сказать, если только я не говорила этого раньше, что держава ацтеков объединяла самые разные народы. Кругом обитало множество племен. Одни были подданными ацтеков, другие — их союзниками, а третьи — их смертельными врагами. К числу последних относились, например, тласкаланцы, что сейчас перешли на сторону Кортеса. К северу от тласкаланцев и ацтеков в горах жил, многочисленный народ отоми, разделенный на несколько племен. Горцы-отоми гораздо мужественнее ацтеков и отличаются от них по языку и происхождению. Временами они входили в могучую державу ацтеков, временами были их союзниками, но иногда вступали с ними в открытую борьбу на стороне тласкаланцев.

Насколько я знала, народность отоми делилась на несколько независимых племен. Вождем северных горных отоми и был дед Уанитля — Тоноак.

Монтесума, не сумев завоевать отоми силой, согласился на брак с принцессой самого многочисленного северного племени. Но, родив императору ацтеков двоих детей — Уанитля и Течуишпо, принцесса отоми скончалась.

Уанитль считался наследником не только ацтекской империи, но и племен отоми, так как у его деда Тоноака больше не было прямых наследников мужского пола.

Вот к своему народу по матери и отправлял меня мой муж, оставаясь при этом сам в Теночтитлане, так как дела империи не могли отпустить его так надолго. Мне же предстояло провести в гостях у горцев всю оставшуюся часть лета. Конец июля и весь август. Или два ацтекских месяца — тлашочимако и шокотлуэци. И только в начале третьего — очпанистли, я смогу вернуться в Теночтитлан.

И как не хотелось мне остаться с мужем, боязнь не выдержать этой жары и потерять ребенка, сделали меня более послушной.

— Я буду очень скучать! — ответила я, прижимаясь к своему принцу.

— А я оставлю с тобой свое сердце, душа моя!

В ту ночь мы долго доказывали ласками, как нам будет не хватать друг друга. Уанитль шептал мне, как любит меня и нашего малыша, как ему будет нас не хватать, и как его сердце рвется за нами. Я же шептала только одно:

— Береги себя! Пожалуйста, береги! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится!

— Глупая моя Звездочка! — отвечал мне муж. — Что может случиться со мной?

— Не знаю! Но мне страшно!

И Уанитлю приходилось ласками успокаивать меня до самого утра.

А наутро я отправилась в путь. И вместе со мной отправили младшего наследника — принца Чимальпопока.

— Ему будет пока лучше вдали от столицы. — ответил муж на мой невысказанный вопрос. — Так же, как и тебе. Дед — единственный, кому я могу сейчас доверить свою семью!

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я со всем разберусь, не переживай! Ты должна сейчас думать о себе и о моем будущем наследнике, а не забивать голову дворцовыми интригами. — поцеловав меня на прощанье, Уанитль дал носильщикам отмашку двинуться в путь.

Глава 26

В гостях у Отоми

По обычаю, первыми отправились гонцы, а потом и мы двинулись в путь. Со мной Уанитль отправил сто своих лучших воинов. Личная гвардия принца, самые проверенные и преданные люди. Кроме того, около пятидесяти мужчин несли поклажу.

Путешествовали мы с большой пышностью, но редко останавливались в попадающихся по пути городах. Но это не мешало горожанам чествовать нас. Стоило только вступить в какой-нибудь город, как, казалось, на его улицы высыпали все жители, оглушая нас дикой музыкой. Под ноги воинам и носильщикам кидали лепестки георгинов и зерна амаранта.

Останавливались мы лишь на ночлег, в домах касиков. Каждый из которых пытался переплюнуть предшественника в гостеприимстве. Но лишь только над горизонтом начинало всходить солнце, караван был снова готоввпуть. Обычно, по утрам ждали только меня. Атли будила меня ни свет ни заря. Наверное, часов в пять. Быстрый завтрак и в путь.

Большую часть дня я ехала в паланкине. Ближе к вечеру ко мне присоединялся Чимальпопок,