Система: Перерождение. Часть 1 - Сия Тони

Через минуту в комнату вошёл Валериан, заботливо оповестив, что собирается подвести нас.

Кто бы что ни говорил, а бракосочетание невероятно волнительное событие. Может, если бы не утренние сборы, градус ответственности был бы не столь высок. Но теперь, когда я стояла на высоких каблуках и в роскошном свадебном платье, цену которого мне было страшно даже просто узнать, с высокой элегантной причёской и нежным макияжем – важность предстоящего события увеличилась многократно.

Я выглядела как настоящая невеста. Будто впереди меня ждала настоящая любовь, семья.. и целая жизнь, полная счастья и радости..

– Что скажешь, дорогой? – спросила Мария, подтаскивая мужа ко мне.

Им пришлось обойти диван и заглянуть за декоративную перегородку, прежде чем наши с Валерианом взгляды встретились.

– Астеллия, ты выглядишь потрясающе! Да, просто прекрасно!

– Спасибо за комплимент, – смущённо произнесла я, снова взглянув в зеркало.

– А вы хотели, чтобы она пошла туда в джинсах и водолазке, – тут же припомнила Мария. – Мужчины. Что с них взять? Да, Стелли?

Я тихо рассмеялась.

Валериан принялся хвалить жену. По-видимому, утром он был не очень рад принимать участие в свадебном переполохе, тогда как сейчас наконец понял, зачем всё это было нужно.

– Знаете что? – вдруг ахнул он. – Нам нужен фотограф! Обязательно! Такое событие! Астеллия, ты ведь не против?

Было приятно, что мужчина, который в прошлую встречу с сомнением отнесся к нашему с Лиром решению пожениться, теперь так проникся этим событием.

– Конечно.

***

Через сорок минут Валериан с трепетом помогал мне выбраться из автомобиля.

Пока мы ехали к отделу УРСО Мария трижды уточнила у мужа, занял ли Лир очередь, ни испачкал ли он свой костюм за утро и отозвался ли фотограф из УБА на срочный вызов. Её хлопоты были очень трогательными.. Думаю, если бы мама была жива, они с Марией порхали бы надо мной с одинаковой смесью тревоги и предвкушения.

10 лет назад:

– У меня уже ноги онемели, – недовольно буркнула я, сидя спиной к краю кровати.

Мама хмыкнула и отпустила пряди моих волос, из которых не меньше получаса плела мелкие косички.

– Согласна! Ну её эту причёску.

Её голос вдруг приобрёл заговорщицкие нотки.

Может, ей и самой не нравилось этим заниматься?

Когда она рухнула рядом со мной на постель, я даже чуть подпрыгнула благодаря матрасу с пружинами. Вытянув руки перед собой, она перебрала пальцами в воздухе, разминая их после кропотливого труда.

– Правда?

Если бы учительница танцев сейчас услышала, с какой надеждой прозвучал этот вопрос, она бы хорошенько меня пристыдила.

– Конечно! Пол головы есть – уже хорошо! Так пойдёшь.

Мои глаза расширились от удивления, из-за чего мама звонко рассмеялась.

– Но как же я так пойду? – В мыслях пронеслись насмешки девочек из группы. – Я не могу опозориться!

– О, Стелли! Разве волосы могут опозорить тебя? Это ведь просто волосы. – Мама приподнялась на локтях, чтобы ей было удобнее заглянуть мне в глаза. – Ты и так очень красивая, да ещё и танцуешь лучше всех.

– Вот именно! Меня и так недолюбливают..

Я тут же прикусила губу и отвела взгляд.

Кто меня только за язык тянул?

– Что ты имеешь ввиду, золотце? – спросила мама, после недолгой паузы. Она пыталась скрыть обеспокоенность, но её брови всё равно сочувствующе сошлись на переносице. – Тебя кто-то обижает?

– Вовсе меня не обижают.

Пришлось махнуть рукой, чтобы подтвердить незначительность обсуждаемого. Мне не хотелось расстраивать маму..

Но выдержать напор её пристального взгляда было просто невозможно! Стоило мне увидеть, как её глаза медленно наполнялись тревогой, в мыслях промелькнули сотни сценариев, которые она, должно быть, уже нарисовала в своем воображении. Ее тревога нарастала, и с ней росло моё чувство вины.

Запрокинув голову, я тяжело вздохнула, понурив плечи.

– Со мной никто не дружит, – призналась я и ей, и себе. Впервые. Вслух. – Девочки сторонятся меня.

Мамина рука нежно коснулась моего плеча.

– Почему?

– Потому что меня хвалят чаще остальных. – Я разглядывала плед, что лежал на кровати, высматривая выбившуюся из него нитку. Ногтем подцепила её, но так и не решилась выдернуть. – А ещё я быстрее запоминаю движения.. и не балуюсь. Поэтому меня не ругают за поведение. А их – да. Ну и всё такое.. Вот они и делают вид, что меня не существует.

Матрас рядом чуть прогнулся. Мама пересела ближе. Она обняла меня, позволив опустить голову ей на грудь.

– И несмотря на это, ты всё равно пытаешься с ними подружиться?

– Я им улыбаюсь. А ещё всегда готова пропустить вперёд, объяснить движения, – неуверенно взялась я за перечисление, – уступить своё место, одолжить денег.

– Мне очень жаль, родная.

Я уставилась в зеркало, которое стояло напротив кровати. Из него на меня посмотрела девятилетка-простушка с одной половиной заплетённых волос.

– Просто я скучная, – пробормотала я.

– Вовсе нет, – мягко возразила мама. – Ты самая интересная на свете.

Я скептически взглянула на неё.

– Ты так говоришь, потому что ты моя мама.

– Думаешь, все мамы думают так о своих дочерях?

Я не ответила. Просто пожала плечами и тогда она выпустила меня из объятий, чтобы подняться с кровати. Потянув меня за руки, она помогла мне встать прямо на кровати.

Теперь мы были почти одного роста.

Она посмотрела на меня очень серьёзно-.

– Знаешь, что я в тебе люблю больше всего?.. Не то, что ты у меня такая умная и талантливая. Даже не то, что ты невероятно добрая и чуткая душа. А то, что ты остаёшься собой даже в такие непростые моменты.

Я хмыкнула и невольно улыбнулась.

Мама наклонилась, поцеловала меня в лоб и добавила почти шепотом:

– И если эти девочки не хотят с тобой дружить из зависти или по каким-то другим причинам, не думай, что все такие же как они. Найдутся люди, которые, как и я, будут от тебя без ума. Понимаешь?

Я ничего не ответила. Просто уткнулась щекой ей в плечо и приняла крепкие объятья.

Как это называется? Когда хочется плакать, но не от боли, а от любви. Может, мне действительно не обязательно нравиться всем. Если есть хотя бы один человек, который уже считает, что мне не нужно ничего доказывать.

***

Настоящее время. Лириадор:

– Странно, – нахмурившись сказала работница ОУРСО. – Не вижу в базе информации о вашем семейном древе.

Конечно она его не видела, ведь на Земле у меня его никогда и не было.

– Всё из-за того, что с недавних пор личные данные высокопоставленных служащих УБА подлежат сокрытию. Речь идёт