Рябиновая кровь - Марина Адлер

было немного страшно добираться, но от Яромира отныне хотелось сбежать. Словно так я могла отречься и от пугающих чувств, и от нехорошего открытия, предчувствием отзывающимся в груди. Одновременно тянуло к парню, но и осознание того, что он один из тех, кто навечно бездыханной нечистью прикован к здешним болотам, пугало. Я — человек, а он — мертвец. Неупокоенная душа, обратившаяся в колдовское существо. Как любить его? Как? Ни семьи, ни тепла мне никогда не подарит Яромир, даже если смогу избежать навязанного брака. Мы слишком разные и это стоило принять. Не стать ему живым, как ни старайся…

Правда охлынула жаром лицо, опалила душу, заставляя ту корчиться от принятия истины. Завидев уж вдали тропу, объятую сиянием светлячков, бросилась бежать к ней пуще прежнего. Знала, с другой стороны от тропы, за густой сосновой стеной, стоит терем водяного. Могла пойти к нему. Стать гостьей и долго говорить с парнем, ещё больше проникаясь чувствами. Но то был выбор без пути обратно. Знала и то, что такие встречи страданием для меня обернутся. А потому, старалась смотреть только вперёд сквозь застилающие взор слёзы.

Всплеск в пруду и следом окатившая меня волна воды, выбили дух из груди. Я тонко вскрикнула, а после… подняла глаза к виновнику содеянного. В своей истинной ипостаси предстал передо мной водяной. Я же, так и застыла, позабывшая как грозно выглядит хозяин болот в своём привычном облике.

Рыбий хвост, искрящийся зеленой чешуёй, был огромен, показываясь частично на берегу. Сам хозяин болот смело восседал на одном из прибрежных камней, возвышаясь надо мной ещё сильнее. Зелёные длинные волосы Яромира блестели под лунным светом, влажные и длинные. Липли к мужскому обнажённому торсу, который отчасти тоже покрывала чешуя. Стало стыдно так пристально рассматривать водяного, но глаза так и не смогли оторваться от пугающего, но и красивого по— своему тела. Только когда подняла взор к лицу Яромира заметила сколь хищный взгляд окинул меня с укором.

— Куда собралась, ласточка? Почему убегаешь? Сколько гоняться мне сегодня за тобой?

— Т— ты сам ушёл. И мне пор— ра, — стуча зубами то ли от страха, то ли от холода, проговорила я, стараясь выглядеть смело.

Яромир нахмурился, заметив то, как сильно промокла. Водяной лишь щёлкнул пальцами, а колдовские зелёные узоры уж поползли по траве, окутывая всё вокруг запахами летней грозы. Миг, одно замирание сердца и платье на мне, волосы, всё стало вновь сухим. Я лишь с неверием осмотрела себя, восхищаясь такими талантами хозяина болот.

— Я обещал Домнику познакомить вас сегодня. — Водяной подался ближе ко мне, но замер, когда резко отшатнулась. Он понял, что его боюсь. И я сама поняла это же. Словно в такт неприятному открытию, нижняя челюсть вновь затряслась от ужаса, зубы громко клацнули, ударяясь друг от друга. Не найдя иного решения, как прекратить постыдный звук, прижала руку ко рту.

Нижняя губа Яромира дёрнулась в подобии улыбки, но было видно, что он её сдержал, чтобы не смущать меня ещё больше. Лишь хлестнул зелёным хвостом по воде, и та задрожала, рассеивая по пруду дрожащей тропой лунный свет.

Не обращая внимания на то, как стала отступать, хозяин болот вновь двинулся ко мне, подползая всё ближе. Слез с камня и при помощи скрутившегося в полукруг длинного мощного хвоста, навис прямо надо мной.

— Что же ты, ягодка, сторонишься меня, словно жабу повстречала? Боишься облика водяного?

— Б-боюсь, не стану отрицать, — опустив руку, ответила, но глупая челюсть вновь затряслась.

В этот момент Яромир не выдержал и широко улыбнулся, сдерживая уже смех. Словно специально склонился ко мне ещё ближе, отчего ощутила холод его дыхания на лице.

— А ты поцелуй… Глядишь, жаба принцем обернётся. — Слова Яромира не таили ничего, кроме жажды посмеяться надо мной. Эта издёвка и подстегнула к необдуманному шагу.

Злость и обида. Всё то, что камнем висело на шее, не давая вздохнуть, вырвалось наружу, сжигая страх и превращая его в пепел. Я так отчаянно мечтала хоть об одном поцелуе с несносным хозяином болот, что решила больше не сдерживаться. «Сегодня. Только сегодня» — дала обещание себе мысленно, а после обхватила руками красивое лицо Яромира и впилась в его губы, прижимая к себе. Сквозь пелену волнения, услышала громкий раскат грома на небе, но отвлечься не посмела.

Хвост водяного тут же ударил громко по воде, рассыпая брызги вокруг нас, а сам он замер от удивления, широко раскрыв яркие бирюзовые глаза. Когда же парень осознал на что пошла по доброй воле, сама, то в миг сгрёб в свои объятия, прижимая плотно к холодному твёрдому телу. Губы водяного смело заскользили по моим, даря нежную, но настойчивую ласку. Сарафан вновь пропитался влагой, вбирая воду, каплями стекающую по его груди. Холодные крупные руки без стеснения стали блуждать по моей спине и опускаться ниже. Сминать и гладить. Я таяла в этих холодных объятиях, отвечала на каждую ласку, целовала его так, будто всё происходящее не взаправду, а сон. И пусть сон. Пусть. Но я решила, что даже из него выкраду вкус грозы, поселившийся на моих губах, шее, плечах, с которых умелые руки начали стягивать сарафан, чтобы одарить поцелуями нежную кожу у самой груди.

Ладонь Яромира огладила бедро через одежду и двинулась ниже, касаясь оголённой икры. Парень порывисто выдохнул и прикрыл глаза, словно сражаясь с мыслями в голове. А после подхватил на руки. Я и сама не поняла, как оказалась на камне, где раньше сидел он сам. Как прохладные пальцы, касаниями мотыльков, прочертили путь по колену и выше. Вдруг вспыхнул зелёный яркий свет и водяной вновь обрёл человеческий вид. Одежда на нём тоже сразу обозначилась, хотя в облике водяного он был полностью обнажён, если не считать изумрудную чешую.

Парень довольно резко развёл мои ноги своим коленом и вжался в меня с таким голодом, что невольно застонала, чувствуя силу его возбуждения низом живота. Ладонями заскользила по широкой спине парня, а губы отдала полностью ему, ощущая, как бархатный язык ласкает мой. Щёки пылали, а между ног тяжестью обозначилось желание.

— Стань моей, Ягда, — прижавшись лбом к моему, прошептал водяной, одновременно лаская рукой под юбкой тонкую кожу бедра. Пальцы его всё выше поднимались по ноге в неспешной ласке. А всё тело парня дрожало от нетерпения.

— И что дальше, Яромир? Утопишь, чтобы стала такой как ты? Или же к мужу выгонишь после всего?

Слова мои звучали хлёстко и обидно для