Рябиновая кровь - Марина Адлер

рвалось к Яромиру и его ласковым рукам, в которых утопала всякий раз, когда тот меня обнимал. А совесть извивалась в мучениях, не понимая, правильно ли поступаю. Конечно, неправильно, отвечала сама себе. Узнал бы князь, что водяному отдала поцелуи, ласки и сердце, то непременно казнил бы обоих. От этого осознания и вовсе стало жутко. Часто повелители казнили не своих блудливых жён, а лишь соперника. Я положила руку на грудь, где часто забилось сердце, обливаясь кровью. Так ли силён хозяин болот, чтобы противостоять колдуну? Или же, старался заранее меня успокоить? Что если двое мужчин сойдутся в поединке? Что если я потеряю Яромира? Или Яромир убьет колдуна?

В дверь негромко постучали, а я вздрогнула от испуга так, словно кто-то опрокинул на мою голову угли, которые только тлели в преддверии неизбежного наказания. Осознание же отняло дар речи, не позволяя ответить гостю. Я поняла, что не готова проститься ни с кем из мужчин. Один стал для меня защитником и приятным другом, несмотря на страшную маску и не менее загадочный образ. А другой забрал сердце, предназначенное другому.

Сминая пальцы и думая о своих печалях, подошла к двери и открыла её, почти уверенная, что за ней увижу свою служанку. Арьяна стала заходить реже, но всегда являлась, чтобы спросить, не надо ли чего её госпоже, провожала в трапезную и для прогулки. Но в дверном проеме неожиданно возник он. Князь возвышался передо мной, напоминая своим образом не человека, а больше походил на тёмного духа. Широкие плечи, покрытые тканью чёрной мантии, были расправлены. Колдун вовсе не походил на больного, что сильно удивляло, ведь пока сидела у своего окна в полной тишине весь день, то и дело слышала, как слуги бегают туда— сюда, прислуживая своему государю. Из княжеских покоев даже доносились мученические стоны. По тому, как суетились люди во дворце, было ясно, что князь серьёзно болен. Но сейчас, стоя передо мной, ничто не выдавало его недугов. И я неосознанно улыбнулась, радуясь этому. На сердце разжалась незримая стальная рука.

Из-за такой реакции, мужчина напрягся и замер, не веря собственным глазам. И хоть не видела его губ, грудь его наполнилась, а после опала в выдохе, выдавая восторг.

— Как чувствуешь себя, дорогой супруг, — схватила я его за руку, заставляя едва заметно вздрогнуть от неожиданности. — Говорили мне, что нездоровится тебе. Что за болезнь такая? Ещё недавно все места себе не находили, переживая за своего князя, а уж к вечеру, ты на своих ногах.

Надеялась, что колдун даст ответ, или же предложит рассказать о некоторых своих тайнах, но, нет. Сильнее сжал мою руку в своей и потянул молча за собой.

— Идём, Ягда, портрет рисовать без тебя скучно, да и образ не тот стал ложиться на холст.

— Хорошо.

Через час я уж сидела в светлице, явственно ощущая, как внимателен князь к моим чертам. Взгляд его вновь прятался в тени прорезей маски. А я утвердилась в подозрении, что колдовство прячет от меня глаза колдуна, не давая рассмотреть их как в прошлое наше свидание.

— Понравился ли тебе праздник, княжна? — Спокойно задал вопрос мужчина, увлечённо орудуя кистью.

Я поперхнулась и прокашлялась. Стало стыдно при воспоминании, как сама бросилась к водяному целоваться. Как были откровенны наши ласки. Как постыдно смело блуждали руки Яромира по самым женственным изгибам моего тела.

— Не княжна. Княгиня, — поправила я супруга, ведь когда стала его женой, поменяла и статус в людских глазах.

— Нет, Ягда, наедине для меня ты так и останешься княжной. Не близки мы настолько, чтобы ты могла княгиней Ярого княжества называться.

По коже спины пробежал холодок. Намек мужа уловила и сразу покраснела. Наверняка сейчас он ожидал от меня согласия на полную супружескую вольность с его стороны, но её давать отныне и вовсе не хотела. В сердце моём был уж другой мужчина. Хоть принадлежала я колдуну, Яромиру лишь принадлежать могли мои тело и душа. Иного уж мыслить не хотелось. Только руки любимого должны были меня касаться.

— А если я вовсе не смогу допустить тебя в свое ложе, князь? Что тогда? — С вызовом посмотрела я на колдуна.

Кисть замерла, как и рука мужчины. Он посмотрел на меня, словно раздумывая. Кажется, не такого ответа от меня ожидали в этот вечер. Рукой нервно провела по шее, затем заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Молчание затянулось.

— Уверена? — по полу тотчас же поползли колдовские серебристые узоры, а я отшатнулась, наблюдая впервые силу темного государя. Ту самую, которой так боялся народ и которой пугали детишек, говоря о ее мощи и скверности.

Хотела отдёрнуть носки тонких кожаных туфель от кромки сверкающих разводов. Но не успела. Серебро сил поползло холодком по ним, а после коснулось кожи, заставляя тихо пискнуть и резко встать на ноги. Я взглянула на колдуна, желая попросить прекратить, но он отнял у меня дар речи. Слова никак не желали вырваться изо рта, плененные колдовством. Зато образ мужчины передо мной стал странно размытым. Ставни на окнах резко, да с грохотом затворились, лишая комнату освещения. Лишь серебро на полу отныне могло немного дарить мерцание, но и оно не давало должного света, чтобы видеть князя хорошо. Стало совсем страшно, когда колдун встал и подошёл ко мне. В сердце недобро заныло колдовство, обманывая истинные чувства, а в животе словно вспорхнула стайка мотыльков, когда рукой князь поддел мой подбородок, приподнимая лицо выше.

— Если захочу, Ягда, сама молить станешь о том, чтобы навестил тебя хоть раз.

Желала возразить колдуну. Сказать, что всё это чары, берущие начало из нечестивого источника, но слова застряли в горле. Лишь дорожки из слёз побежали по моим щекам, когда ощутила внизу живота уже не просто приятное блаженство, а настоящую потребность. Мысль о том, что может со мной сотворить супруг в этот самый вечер, обжигала нутро ужасом. А руками сжала подол сарафана, моля сникнуть, одолевающую меня похоть. Осознание того, что готова отдаться колдуну сейчас же и в этом месте, только все больше и больше распаляло страсть. Щёки мои вовсе залило жаром. В комнате погасла единственная свеча, зажженная слугой, в преддверии наступающей ночи. Мрак окутал нас с князем со всех сторон, а руки его легли мне на бедра, притягивая ближе.

Я тихо застонала, борясь и с паникой, и с тягой ответно обнять за шею колдуна. Мужчина же, недовольный моей сдержанностью, тихо хмыкнул. Убрал руку и прямо перед лицом я ощутила краткое скольжение воздуха.

Он. Снял.