Рябиновая кровь - Марина Адлер

— Не сметь! — громко и низко пророкотал колдун. Он не оправдывал меня и не пытался даже объяснить своим подданным в чем именно их вина. Всё стало ясно им в тот же миг, как был озвучен приказ.

Щёки мои запылали, запоздало принимая насмешку бояр. Они привыкли к другому укладу жизни и не понимали, как юную деву в самом расцвете, даже при том, что она княжна, можно не пустить на праздник, предназначенный для поиска возлюбленного. Кроме всего прочего, заметила, сколь сильно верят в обряды этой особенной ночи яровчане.

Волибор с тревогой посмотрел на князя, а когда я обратила к нему свой взор, то ещё больше оторопела. Колдун смотрел на меня своими серебристыми глазами и словно боялся, что дурно подумаю о его людях и даже о нем самом. Все погрузилось в тишину, заставляя от неловкости слегка повести плечами и осмотреться. После я решила сама высказаться. Поднялась.

— Не стоит высмеивать обрядов ни одного иноземного князя. Праздник был прекрасен, но меня и смутило в нем многое. — Кто-то дернулся от возмущения, порываясь высказаться, но не посмел, когда колдун тоже встал рядом со мной, поддерживая все, что говорю. — Я поняла своего отца и его мудрость. Но и принимаю правила новой своей родины, чту традиции. Пусть и вашим словам сопутствует мудрость, а не хмельные напитки.

— Сегодня я прощаю тебя Варн, — поспешно добавил князь, — но впредь, помни: оскорблять мою жену — равно оскорблять меня самого.

— Да я не мыслил дурного, князе! — стал нараспев лепетать мужчина, попутно икая от сразившего его страха.

— Полно! — Поднял руку колдун. — Всем станет уроком!

Князь ясно дал понять, что смех всех его подручных за этим столом он запомнил. А по реакции бояр, что побледнели и стали ерзать на своих местах, потупив взгляды, поняла, что боятся они князя своего словно смерти. Но и уважают так, что вмиг поднялись и поклонились мне с извинениями.

В остальном трапеза прошла довольно обыденно, если не учитывать, как изменилось настроение недавно веселых мужей. Отныне те лишь обсуждали дела. Кто-то прибыл из иных городов обширного княжества, привозя подать и получил одобрение князя на дела и расходы. А кто-то желал получить совет государя.

Все время, пока сидела рядом, колдун не снимал своей большой руки с моего колена, чувствуя, что разволновалась. А когда пришло время завершать трапезу, сам провёл до покоев.

— Надеюсь, не обидели они тебя, Ягда, — вкрадчиво спросил колдун.

— Не стоит так переживать, — посмотрела я в прорези маски мужчины, но вновь не увидала ничего, кроме темноты, — я не столь обидчива.

Муж тут же положил руки на мои плечи и мягко повел ими до моих запястий, обхватил ладони. Эта невинная ласка была наполнена таким трепетом и мягкостью, что по спине невольно рассыпались колючие мурашки.

— Стоит, — так же мягко и бархатно проговорил он. — Я взял тебя не просто в жёны, но под свою защиту и обязан оградить от подобных нападок. Никто не посмеет высмеивать мою жену или ее родных, как бы не сложилась эта жизнь.

Руки князя все сминали мои пальцы, а я вдруг ощутила, что знакомы мне его слова. От них вдруг защемило сердце и скрутилась в тугой узел душа. Уже в полном тумане я постаралась рассмотреть хоть что-то перед собой, но не смогла…

* * *

Безмятежность и защита окутывали меня, как и руки любимого. Карету трясло и подбрасывало на кочках, но этого с мужем не замечали. Княжич отстранился и выглянул в окно. Я осмотрела образ колдуна, и виделся он мне идеальным. Вот только лица… лица его никак не могла узреть. То скрыто было, словно туманной поволокой объял некто. И почему-то не смущал этот факт. Ни Раду, ни меня, наблюдавшую за происходящим.

— Вот мы и в Мирне, Рада! — с гордостью воскликнул он, широко улыбаясь.

Я тут же поспешила присоединиться и с восторгом стала любоваться очертаниями воистину большого города вдали. Предвкушение, тревога и страх бурлили в крови, но назад пути уж не было. Всё решено стало. И об этом не жалела ни мгновения. Навеки отдала себя колдуну. Тело и сердце ему вручила, на все согласилась. Поверила. От родины и семьи отреклась навеки. Зато обрела любовь о которой мечтала.

— Как велик твой край! — С восхищением осмотрела не только город, но уже и болота вокруг.

— Велик и опасен, — предостерёг муж, замечая то, как смотрю на сверкающие омуты вод и болотные заросли. — Я тебе все сам покажу. А сейчас нужно будет с семьей познакомить мою жену.

Колдун проговорил последнее слово с наибольшим удовольствием и обнял вновь. В моей же груди, напротив, разлилась ещё большая тревога. Как воспримут выбор сына и его поступок княгиня и князь? Как примут меня сестры наследника княжеского? И главное: как народ сможет принять княжну иноверную? Сам отец послал княжича свататься к княжне Дарского княжества, но наверняка не мог предположить, чем то сватовство завершится. Я же перед побегом взяла слово с колдуна сребровласого, что не лишит он меня моего бога и выстроит храм для жены. Мужем стал по законам моего господа, но и по своим порядкам обещал жениться. Все меж нами было учтено и оговорено заранее. Я верила, что княжич не обидит, не обманет, но не желала споров. Сама пошла навстречу во многом, но и колдун во обещал уступить. Разными были и мы и наши народы, но ничто не смогло помешать любить.

Жалобно скрипнувшие ворота главных ворот города, отвлекли от тяжких дум, опасений. Я с интересом припала к окошку и стала наблюдать за тем, как горожане медленно собираются у главной дороги, чтобы встретить своего княжича после долгого отсутствия. Некоторые из них, завидев, что едет с сыном княжеским дева, с изумлением вытаращили глаза, вмиг все поняв.

Карета остановилась резко. Парень вышел, обошёл экипаж и пригласил меня последовать его примеру.

— Выходи, Рада. Быстро разберемся с обрядом нашим свадебным и во дворец поедем. Останется только малость после закрепить, но то уже ерунда. Через время разберёмся с остальным.

Я послушалась, ничего не понимая. Яровчане смотрели, оценивали княжну иноземную и во взглядах их я прочла осуждение.

— Князь… — бросился было к моему мужу один из охранников, но колдун не дал договорить.

По земле тут же поползли серебристые узоры, а голоса и перешёптывания сникли. Дружинник словно окаменел, стоя, не шевелясь.

— Принесите сундук! Я