Рябиновая кровь - Марина Адлер

Пышущая жаром весьма кстати печка и запах свежеиспеченных пирогов, с особым удовольствием заставили вдохнуть дух уюта, обитающий в тереме. Яромир аккуратно поставил меня на ноги, а после осмотрел:

— Да-а-а, ягодка, это совсем никуда не годится, — намекнул он на то, что я сильно промокла. — Надо бы освежиться. — Яромир щелкнул пальцами, посылая колдовские узоры по полу. Ветер вихрем подхватил подол сарафана, заставляя придержать руками юбки. Пара мгновений, и наряд уж на мне был сух. Оглядев водяного, заметила, что и его волосы да одежда приняли прежний порядок.

— Колдуешь опять? — послышался со стороны печки низкий голосок, пропитанный недовольством. Домник вышел и только сейчас заметила, что обычно лохматый зверёк не только сам был весь причесан, но и обеденный стол прямо-таки ломился от угощений.

— Совсем немного, — печально пробормотал парень, но сразу улыбнулся. — Как же гостью можно оставлять в таком виде?

— Мда… — задумчиво оглядел меня домовой. Его еще немного остерегалась, а потому попятилась. — Проходи, княжна, садись за стол. Не стесняйся, — уловил он мою настороженность и мигом улыбнулся, стал заманивать отведать его угощения.

Воспоминания о том, как когда-то убегала из терема, увидав домового, сразу отступили. Яромир взял меня за руку и усадил за стол, сам сел рядом. А Домник, следя за нами с хитрой улыбкой, уселся напротив, кряхтя, когда взбирался на высокий стул. Смотреть на маленького чудика было непривычно до сих пор, но, когда он начинал говорить, сразу забывалось, что домовик не человек. Теплом и мудростью веяло от Домника. Весь терем тем духом был пропитан.

— Гляжу, резко гроза началась. Дождь хлынул из ниоткуда. Еще недавно звезды небо серебрили, а вот уже молния озаряет.

Гром, в который раз обозначился снаружи звуком и вспышкой света. Крупные капли дождя с новой силой забарабанили по стеклу. Яромир хитро улыбнулся, попутно укладывая в мою тарелку свежую малину, которую так сильно любила. Слюнки так и потекли от ароматов, заставляя сглотнуть, когда водяной принялся разливать по деревянным чашам сбитень[7] из кувшина. Подхватив с большого блюда парочку горячих пирожков, что так ароматно парили, быстро уложила их на наши тарелки. Руки пылали от горячей выпечки. Стала дуть на пальцы, приложила их к губам, не замечая, как странно переглядываются эти двое, словно говоря на своем, немом языке. В глазах Домника сверкало счастье и изумление, а Яромир посмотрел на меня, когда как раз укладывала ягоду в рот и улыбнулся так тепло, что от этого сердце сбилось на мгновение с привычного ритма, заходясь в умилении.

— Что?

— Ешь, ягодка, ешь, — молвил он с нежностью. И сам взял с моей тарелки пару ягод, забросил к себе в рот.

Домник тихо рассмеялся, прикрывая широкий рот мохнатой ручкой:

— Ешь, Ягда, да только смотри, чтобы тебя не съели. А то он может. Потом будет не отвадить. Метлой поди придется отгонять. Проходили уж.

Яромир недобро покосился на друга, а я залилась смехом, наблюдая за тем, как домовой только и следит за тем, чтобы хозяин болот не пугал более избранницу свою сердечную. Вскоре и они рассмеялись, подшучивая друг над другом. Горячий напиток приятной сладостью ласкал язык, а неспешные, обыденные разговоры полились рекой. Поговорив о неважном, однако, Домник не забыл и про серьезное:

— Как живется тебе в княжеском дворце, Ягда? — нарушил реальностью приятный миг Домник. Злого умысла в словах его не было, однако напряжение тут же повисло в воздухе. — Добр ли к тебе муж?

Яромир не двигался, но от последнего произнесенного другом слова дернулся. Не нравилась водяному мысль о моем замужестве день ото дня все больше. Мне все сложившееся тоже стало досаждать. Но колдуна я уважала. И к своему же изумлению, всякий раз, когда тот на меня глядел, испытывала предательский трепет. Чувство, что мы с ним связаны больше и глубже, чем просто брак крепчало. По обеим сторонам от меня отныне шагало предательство и обман, а вина их дополняла.

— Князь добр ко мне, Домник. Справедлив, учтив и внимателен. Никогда и слова лихого от него не слыхала, друг мой. Он хороший человек. Подданных тоже не наказывает. Даже служанку мою, которая явно недоброе мыслила, простил. Думаю, узнал, что та провинилась, но не стал сильно наказывать.

— Та самая? — спохватился Яромир.

— Та самая. — Улыбнулась я. — Думаю, безобидная она. Арьяна хоть и имеет язык без костей, да любит интриги, но не решится на что-то серьезное. Наверняка заскучала. Но все равно отвадила ее. Надоела лисица. Голова болит от ее разговоров бестолковых.

Домник даже пододвинулся ближе, стал ерзать на месте, размахивая гибким пушистым хвостом.

— Правильно, что отвадила, княжна. Нет хуже недруга, который не наказан. Слепец никогда не увидит солнца, а наглец никогда не поймет меры своим поступкам пока по лбу не получит. — Домник постучал себя по голове костяшками пальцев, да так смешно поморщился, что от этого мы с Яромиром вновь рассмеялись.

После, домовой принес из погреба медовуху хмельную и налил всем понемногу. Та не пьянила сильно, но аппетит мой стал ещё лучше. Нежное мясо, пироги, ягоды, все мне нравилось и все пробовала. Даже не заметила того, как задвоился передо мной образ домового. Яромир приобнял, и я с удовольствием прислонилась к его груди щекой, утопая в объятиях.

— Да ты захмелела, ласточка! — с улыбкой заметил водяной и сразу отодвинул от меня чашку, в которой ещё был напиток. Домник весело завилял длинным хвостом.

— Говорил тебе! Хороша медовуха выйдет! А ты все заладил: «Скиснет, забродит! Мед попортишь!»

Я икнула, и чудик вовсе залился низким гортанным смехом, хватаясь за живот. Водяной же, крепче сжал мои плечи, когда покачнулась на месте.

— Вставай-ка, ягодка, отведу тебя в почивальню. — Помог встать Яромир.

Парень и по лестнице помогал подняться. Только на краткий миг я обернулась, чтобы помахать рукой Домнику, да зацепилась за ступень, вновь опираясь на Яромира. Тот с грустью и умилением смотрел на нас, махнул лапкой в ответ и широко улыбнулся, вновь напоминая своим видом некоего непонятного лесного зверя. Войдя в покои, парень аккуратно усадил меня на мягкую перину, снял сапожки.

— Спи, княжна. Сегодня тебе не до разговоров о болотах и колдовстве. — Яромир поднялся и уже было хотел уйти, но я схватила его за руку, не желая отпускать.

— Останься со мной.

Парень посмотрел на меня и увидела, как широко раскрыты его глаза. Как плещется глубинная боль в бирюзе его глаз.

— Не удержусь, Ягда. Не удержусь и заберу себе в эту же ночь. Будешь жалеть после, — предупредил он грозно. — Жду,