Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог - Катерина Александровна Цвик

– И чего же ты хочешь? – стараясь говорить как можно более спокойно, спросила я. Хотя у самой внутри все тряслось от напряжения.

– Твою свободу, – усмехнувшись, ответил он. – Меня устроит только твое пожизненное рабство. Иначе я не готов идти против людей, заинтересованных в гибели дракона.

От подобного предложения мне стало дурно. Быть рабыней этого негодяя… Да я же сама тогда в скором времени стану черной ведьмой. Ему будет достаточно просто приказать мне – и я сделаю что угодно, проведу любой, самый кровавый ритуал, прокляну, убью, украду. Рабская клятва не предполагает своеволия. И уж лучше умереть один раз, чем раз за разом убивать свою душу.

А мы, ведьмы, не зря делимся на белых, черных и серых. По нашей ауре очень легко понять, кто перед тобой стоит. Белая ведьма никогда не убивает своей силой и не использует в ритуалах жизни людей. Для черной – подобное норма. А серая лишь краем глаза заглядывает за оборотную сторону луны. И часто использует эти знания в борьбе с черными ведьмами. Черная ведьма – это не приговор. Бывают случаи, когда ведьмы чернеют во время войн или защищая свою жизнь при нападении. Тогда их ставят на учет и периодически проводят им проверки. И если ведьма отказывается от темной стороны своего дара и продолжает вести законопослушный образ жизни, ее никто не трогает. Но отношение к ведьмам в обществе изменилось совсем недавно, и к черным все до сих пор испытывают очень сильное предубеждение. Иногда им просто некуда деваться. Поэтому я никогда не считала Страйп прибежищем чистого зла и, пожалуй, и дальше считать таким не буду. Но это не отменяло того факта, что его законы мне не нравились.

Рабская клятва уже давно находится под запретом во всех землях, кроме Страйпа. Из всех доступных источников до сих пор вымарываются даже упоминания того, что такая клятва возможна. Ее использование карается смертью всего рода! И даже подозрение, что кто-то применил ее к мыслящему существу, бросает тень на такого человека и делает его чуть ли не изгоем. Разумеется, до тех пор, пока обвинение с него не будет снято.

И вот сейчас Рудольф предлагал мне самой обречь себя на рабство.

– Что, даже текст клятвы знаешь? – холодно бросила я, пытаясь справиться с поднявшейся в душе бурей.

– В Страйпе ее не знает разве что глухой.

– Теперь я понимаю, почему драконы так ревностно оберегают от него свои границы, – произнесла я, судорожно пытаясь придумать, что делать.

– Ну, ты можешь еще порассуждать о Страйпе и его законах, но время-то тикает, – нехорошо усмехнулся Рудольф, – а дракон скоро окажется в пещерах, и я ничем не смогу ему помочь. – Я смотрела ведьмаку в глаза и понимала, что в любой другой ситуации умерла бы, но не пошла на такую сделку, но сейчас от моего решения зависела не только моя жизнь. – Что, своя шкурка ближе? Не так ли? – мерзко усмехнулся Рудольф. – Легко рассуждать о жизни и смерти, пока сам не попадешь в непростую ситуацию.

Я опустила голову и обняла себя, стараясь унять дрожь тела и демонстрируя смирение.

– Элла, нет! – выкрикнул Бродяга и ударил по прутьям клетки хвостом.

Глава 28. …не каждый потом сможет убежать

Синие руны ярко вспыхнули, разряд магии прошел по прутьям и по самому Бродяге. Кот взвыл от боли, но своего он добился: вспышка света ударила по глазам ведьмака, который отвлекся на возглас фамильяра.

А мне того и нужно было. Несколько мгновений назад я мысленно попросила друга отвлечь внимание Рудольфа, но не думала, что он будет действовать так радикально. Боль Бродяги воспринималась почти как своя, но медлить я не стала.

Этот гад думал, что ведьму достаточно лишить силы и она станет беспомощной, сломается и пойдет на любые уступки? А вот и не угадал!

Я быстро оцарапала палец о бабушкин браслет, который ведьмак с меня не снял. Видимо, посчитал, что тот совсем простенький. Чем ему может навредить артефакт, защищающий от дурного глаза? Может, и ничем, но оцарапаться он мне помог, и я ухватилась за пуговицу своего платья. Это была небольшая заготовка на самый крайний случай, которой я даже не рассчитывала когда-нибудь воспользоваться. Руна на пуговице тут же вспыхнула, активируясь. Резким движением я оторвала ее и кинула в Рудольфа.

Раздался небольшой взрыв, призванный оглушить и дезориентировать врага. Зря он забыл, что ведьминская сила бурлит и в нашей крови. Да, ведьмы редко используют такой способ для колдовства, но как активатор некоторых артефактов – вполне!

А, нет, не забыл. Эта скотина перестраховалась и при первом же подозрении на непонятную ситуацию активировала артефакт щита. Оглушить Рудольфа не удалось, но это я осознала уже в тот момент, когда была с ним совсем рядом.

На лице ведьмака появилась злая ухмылка. Моя щека вспыхнула от прилетевшей оплеухи, а потом он ухватил меня за талию и сжал так, что в глазах потемнело.

– Элла! – в отчаянии заорал Бродяга, не в силах выбраться из отброшенной ведьмаком зачарованной клетки.

«Ну вот и добегалась», – мелькнуло в голове.

И в этот момент жемчужина в том самом безобидном бабушкином браслете полыхнула красным, и тонкая игла оглушающего заклятия вошла прямо в лоб ведьмака.

Он как-то странно всхлипнул, взгляд его стал обиженно-удивленным, а потом Рудольф кулем свалился к моим ногам.

Я перевела ошарашенный взгляд на бабушкин браслет и осознала, что, оцарапав палец, привела в действие не только руну на пуговице, но и скрытую руну на жемчужине.

В голове сами собой вспомнились слова любимой ба: «Возможно, ты оценишь его не сразу, но в нужный момент браслет отведет беду. И, конечно, будет защищать от недобрых взглядов».

И он отвел… А если бы ба заранее предупредила, какой у браслета принцип действия, вообще было бы замечательно. Но она была ведьмой, а мы, ведьмы, порой любим полагаться на судьбу.

Отойдя от кратковременного ступора, вызванного неожиданным вмешательством браслета, я бросилась к клетке с Бродягой. У бедняги от выпавших на его долю испытаний даже глаза открываться не хотели, шерсть кое-где обгорела, а на лапах запеклась кровь.

Руки задрожали при виде этой картины, я всхлипнула, но поняла, что клетку лишний раз лучше не трогать, и кинулась к ведьмаку искать ключ.

– Чтоб тебя зубная боль замучила, – от души желала я «чистого и светлого» этому гаду, пока копалась