Вознесенная - Паркер Леннокс

— Трое против одной, — раздался сухой, знакомый голос. — Как благородно с вашей стороны.

Маркс.

Я сорвалась с места еще до того, как имя окончательно оформилось в голове. Ветки рвали куртку, корни пытались подставить подножку, но я прорывалась вперед. Тэтчер ломился сквозь подлесок рядом со мной, мы оба двигались на звуки боя.

Мы рухнули за густую завесу папоротников как раз в тот момент, когда картина открылась полностью.

Маркс стояла, прижавшись спиной к дереву, кровь рисовала на ее руках алые ленты. Трое участников окружали ее — двое мужчин и женщина, чья кожа будто текла и переливалась.

Даже истекая кровью, даже в меньшинстве, Маркс выглядела скучающей.

— Ивена сказала избавиться от опасных пораньше, — промурлыкала женщина, и ее голос искажался, когда горло переходило из твердого состояния в жидкое. — Нельзя позволить темным лошадкам дойти до финала.

Клинок Маркс сверкнул, но прошел сквозь женщину, словно та была соткана из тумана. Женщина рассмеялась, мгновенно собираясь вновь.

— Милый трюк, — заметила Маркс. — У меня лучше.

Но один из мужчин уже поднял руку. Воздух вокруг Маркс кристаллизовался в алмазно-острые шипы, сжимаясь вокруг нее.

Позади нее тень отделилась от ног другого мужчины, поднялась с лесной подстилки и обрела форму. Масса темноты взметнулась вверх и потянулась к ее горлу множеством пальцев.

Маркс уклонялась, крутилась, рубила, но атак было слишком много, со слишком многих сторон. Кристаллический шип нашел плоть, и кровь расцвела на ее плече. Теневой жгут обвился вокруг ее лодыжки, дернув и лишив равновесия.

Она погибнет.

Маркс, та, что спасла мне жизнь меньше недели назад. Та, что вышла против стаи Гончих Скорби с одной лишь волей и остроумием.

Я зарычала по нашей связи.

Мы должны помочь ей.

Как? — мысленный голос Тэтчера был натянут тем же холодным пониманием. — Мы не можем просто обезвредить их. Тогда следующими станем мы.

Я знаю, — эти слова показались отвратительными на вкус.

Кристаллические шипы сжимались все сильнее. Один уже завис в дюймах от горла Маркс, и пространства для маневра у нее больше не оставалось.

Звездный свет вспыхнул в моих ладонях прежде, чем я осознанно призвала его.

На один удар сердца я снова стояла на черном берегу Дракнавора, и голос Зула рассекал утренний туман:

Меч из звездного света впечатляет, но предсказуем. Оружие должно быть маленьким. Тем, чего они не увидят.

Метательный нож материализовался между пальцев.

Тэйс, — спешка Тэтчера пульсировала в нашей связи. Сейчас или никогда.

Я не колебалась.

Нож сорвался с руки, как падающая звезда.

Я видела, как лезвие вращается в столбах зеленого света, как глаза повелителя кристаллов расширяются, когда он замечает смерть, несущуюся к нему, пылая. Он попытался уклониться, но оружие жестоко к опоздавшим.

Нож вошел ему в грудь с влажным, обжигающим глухим ударом.

Его крик оборвался, когда звездный свет взорвался, выжигая его изнутри. Поляну наполнил запах паленого мяса. Он посмотрел на меня с изумлением и страхом в глазах, что вмиг остекленели.

А потом он рухнул.

Я убила человека. Не существо, человека.

Но на ужас не было времени, потому что тень второго уже поворачивалась к нам. Его тьма оставила Маркс и растеклась по земле в нашу сторону, как разлитое масло.

— Блядь, — выдохнула я, пытаясь собрать в ладони еще одно лезвие.

Тэтчер спустился вниз.

Без колебаний, без сомнений, только со страшной, неумолимой решимостью. Через нашу связь я почувствовала, как он тянется к дару Первородных.

Владыка теней сделал три шага, а потом сама его кровь предала его.

Я увидела, как сосуды лопаются под кожей паутинными узорами, как его глаза расширяются от шока, когда тело оборачивается против него. Он рухнул на колени, вцепившись в горло, будто мог удержать жизнь силой воли.

Не мог. Тело с глухим ударом упало на землю.

Женщина из жидкости попятилась, ее форма дрожала, перетекая из состояния в состояние, и на меня впервые глянула паника.

— Это было не должно… вы не должны были…

Маркс нанесла удар.

Я до сих пор не знаю, что именно она сделала. Ее пальцы двигались в едва заметных узорах, губы шевелились, но звука не было. И вдруг непрерывное перетекание женщины ускорилось.

Она закричала… или попыталась. Трудно кричать, когда горло постоянно тает и заново собирается. Ее плоть текла все быстрее, больше не способная удерживать форму. Через секунды она распалась в дымящуюся лужу.

Над поляной повисла тишина.

Три тела. Три жизни, оборванные за считаные удары сердца. Металлический запах крови смешивался с гарью и тем зловонным испарением, во что превратилась женщина.

— Что ж, — сказала Маркс, рассматривая кровь на своих руках. — Это было эффективно.

Она пнула кислотную лужу, которая еще мгновение назад была человеком. По поверхности пошла рябь.

— Спасибо за помощь. Я постараюсь, чтобы у меня не вошло в привычку нуждаться в спасении.

Но под легким тоном я уловила едва заметную дрожь в руках. То, как она косилась на тела, будто ожидала, что те поднимутся. Она посмотрела на Тэтчера. Потом на меня.

— Брат, полагаю? — протянула она, и от нервов не осталось и следа.

— Тэтчер, — он кивнул ей.

— Приятно познакомиться. Я Маркс. Слышала, ты убил бога, — она улыбнулась, оценивающе, с игривым прищуром.

— Нам нужно уходить, — перебила я. — Это было громко.

— Ладно, — Маркс убрала клинки в ножны. — Веди, героиня.

Мы углубились в чащу, отдаляясь от бойни. Лес менялся по мере подъема, и густой подлесок уступал место старым деревьям с почти голой землей под ними. Воздух становился холоднее, дыхание начинало клубиться паром. Мы шли к горам, и с каждым шагом местность становилась все более каменистой.

Я снова и снова возвращалась к тому мгновению, когда нож покинул ладонь, к удивлению в глазах парня, к влажному звуку удара.

Этого ты хотел, Зул? Свою идеальную, выкованную и готовую маленькую убийцу? — горько подумала я.

Мы нашли еще одну поляну. Нервы были на пределе. Каждый звук заставлял тянуться к оружию. Каждая тень могла скрывать новую засаду.

И тогда я снова его увидела. Того самого участника из кроны деревьев с натянутым луком, направленным на золотого оленя, мирно пасущегося на лугу впереди. Его кристальные рога ловили свет, разбрасывая по траве радужные отблески. Но расстояние было слишком велико для выстрела. Он ждал, когда зверь подойдет ближе.

Там, — указывая, послала я Тэтчеру.

Он проследил за моим взглядом. Золотой олень стоял примерно в тридцати ярдах.

А если добычи на всех не хватит? — в мысленном голосе Тэтчера появилось раздражение. — Если ресурсы ограничены, и он заберет этого оленя…

Боги.