Друг бывшего. Оторваться от земли - Теона Бонк

свидетелей. Все же как-то неловко мне при всех говорить о самом сокровенном. Но это же Вера. И с другой стороны, я хочу кричать на весь мир, как сильно я ее люблю.

Она сказала, что знает, но все же я хочу сказать ей это. Все о своих чувствах. При предложении руки и сердца я запнулся, а она встретила это мягкой и ободряющей улыбкой, но сейчас я должен сказать все.

— Вера, ты любовь всей моей жизни. Ты единственная, с кем я хочу быть. До конца. Я уже не представляю себе жизни без тебя. И едва помню, как это было. Все было хорошо, но потом в нее вошла ты, и вот тогда все стало лучше, ярче, обрело смысл. Ты самый лучший человек, которого я встречал. Самая добрая, милая. Самая красивая. И ты поддерживаешь меня так, как никто. Даже просто когда ты входишь в комнату, мне становится легче дышать и все вокруг становится ярче…

Глаза моей невесты блестят от слез, она всхлипывает. И краем уха я слышу шмыганья носом некоторых гостей с первых рядов.

Не, не, не! Я не хотел ее расстроить! Не надо плакать!

Черт! Я сам сейчас расплачусь.

Надо как-то спасать ситуацию, пока мы не превратились в рыдающее месиво.

* * *

Вера

Папа ведет меня по проходу, а у меня уже глаза на мокром месте.

Так! Не плакать! Не плакать!

Все хорошо!

Лучше и быть не могло!

Вчера была еще слякоть за окном, а уже с шести утра белый снежок запорошил дороги. Знаю, потому что сама с шести утра не сплю. Волнуюсь сильно.

А волноваться-то причин нет! Мы ведь любим друг друга с Адамом. И все вышло так, как мы мечтали.

Зимняя свадьба.

И мы вместе.

А место-то какое красивое для праздника.

Сюда не так уж просто попасть. Но Адам сказал, что дядя Максим все устроит для сына Паши.

Отец Адама — лучший друг Романа, сына Максима Викторовича Воронцова, владельца «Усадьбы».

Так что все остальные мероприятия были отменены ради нашей свадьбы.

Паша — сирота и для Максима он стал как второй сын. А Адам как любимый внук. У Максима и Анны их много. Они все чуть старше нас с Адамом.

Они тоже здесь. Улыбаются, пока мы с папой идем по длинному проходу.

Зимний сад — просто сказочный в это время года. Круглое помещение, полностью застекленное. Куда ни глянь, за окном раскинулся заснеженный сад. Вдалеке чернеет гладь озера и сверкают на солнце заснеженные верхушки леса.

Мы подходим к арке, украшенной белыми розами. И когда я встречаюсь глазами с Адамом, все остальное исчезает. Есть только мы.

У меня сейчас сердце разорвется от счастья.

Мой муж такой красивый. Его светлые волосы блестящим шелком спускаются почти до плеч. Черный смокинг идеально идет ему. Он выглядит взрослее, серьезнее. А глаза все так же солнечно улыбаются. Мне.

Когда он начинает говорить свои клятвы, я не могу сдержать всхлип. Сосредотачиваюсь на глазах Адама, на его губах, чтобы не заплакать.

Но слезы все равно щиплют глаза.

Меня переполняют эмоции. От кончиков пальцев на ногах до головы я горю всепоглощающей любовью к Адаму.

Он улыбается, и на его щеках проявляются так горячо любимые мною ямочки.

— Значит, теперь я могу поцеловать невесту? — вопрошает он, смешно сдвинув брови. Это так мило. Слезы перебиваются улыбкой.

— Да. Я могу, — кивает он, не дождавшись ответа регистратора. Притягивает меня к себе и целует.

Со стороны гостей слышны смех, аплодисменты. Мальчишки свистят и выкрикивают шутки.

И вот так просто Адам меняет слезливую атмосферу на всеобщий смех.

Я благодарна ему не только за это, но и за то, что избавил меня от публичной речи. Он знает, что я стесняюсь этого. Я очень хочу произнести ему свою клятву, свои признания, но только когда мы окажемся наедине. Он так тонко меня чувствует, и за это я люблю его еще больше.

После того как официальная часть заканчивается, и фотограф проводит небольшую фотосессию, мы проходим в банкетный зал. На столах стоят свечи в серебристых подсвечниках. Низкие украшения с ветками живой ели и шишками не мешают гостям видеть друг друга. Весь декор не только красивый и выполнен в одном стиле, но и не создает проблем при общении. Мама Ясмины реально профи. Учла все детали.

Я была на свадьбе у подруги, где на столах стояли огромные, высокие букеты и гостям приходилась изгибаться, чтобы увидеть собеседника, сидящего напротив.

На нашей свадьбе все идеально.

Даже такая мелочь, но важная, как огромные колонки. Которые стоят в стороне от столов.

Никому из гостей не помешает громкая музыка в спину.

Вот что значит отдать все в руки профессионала и ни о чем не волноваться.

Это наш праздник. И все пройдет идеально.

Когда все рассаживаются за стол и первые тосты произнесены, мы с Адамом снова оказываемся в своем маленьком мире.

Только его глаза напротив.

Только теплое прикосновение его руки к моей.

И слова моей клятвы складываются сами собой.

Я пообещаю ему всегда быть рядом. В хорошие и трудные времена. Когда он будет во мне нуждаться больше всего. Я расскажу ему, каким солнцем он для меня был и есть. С первой встречи.

Я расскажу ему о том, что больше не боюсь отдавать ему себя.

Он — мой любимый день.

Моя любимая песня.

Мое любимое время года.

Он — лучше, чем оторваться от земли.

* * *

Свадебная вечеринка была в самом разгаре.

Ева вышла на сцену к играющему в эту волшебную ночь квартету и исполняла джазовую композицию. Ее сын Ной аккомпанировал ей на саксе.

Молодежь, надев куртки и зимние пальто, высыпала в сад. Ночь была безветренной, лунной. Белый снег блестел в свете садовых фонариков, создавая удивительную атмосферу.

Демид окинул взглядом зал, отошел в сторону, и его жена последовала за ним, всегда тонко чувствуя смену его настроения.

— Ты чего, Дем?

— Наша девочка, — с чувством произнес он. — Уже такая взрослая. Я не могу представить себе лучшего мужа для нее, чем Адам.

— Да. Она становится мудрее, сильнее рядом с ним.

— Учится отстаивать свои интересы. Превращается в уверенную в себе молодую женщину, — кивнув, согласился Демид. — Спасибо тебе за наших девочек. Они так похожи на тебя. Когда я смотрю на них, я вижу тебя. Когда мне было восемнадцать, а тебе двадцать четыре. Наше первое лето… Как будто это было вчера.

— Мне так жаль,