Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

И что пришло в мою голову? Я решил купить кольцо и в следующий прилёт попросить Татьяну стать моей невестой. Настоящей.

И меня прямо распирало от чувства. Нового, тёплого, радостного, от которого даже Максимилиана хотелось расцеловать.

Естественно, не стал. Вручил ему специальный значок-награду. Отличающийся от других. Всем жителям выигравшего ПГУ вручали серебряные значки. Женскому полу — дубовый листок с зелёной эмалью и прожилками. Мужчинам – листок с двумя желудями серебряными. Так вот, Максимилиану достался стальной значок. И когда ему огласили, из какого материала сделана награда, все радостно засмеялись, зашумели и захлопали. А главный по убежищам потом любовно гладил жёлуди пальцем и шептал:

— Есть у меня ещё силёнки, значит.

День награждения официально объявили выходным днём с гуляниями. Я тоже гулял. С высокими гостями, чтоб их. Периодически видел мелькающее в толпе розовое платье, державшее за руку чёрный мундирчик с огромным леденцом в руке. А вечером пришлось ехать на стихийно организованный приём. Санни осталась с мамой дома. У них вовсю шла подготовка ко дню бабушек. Большая и маленькая девочки отмахнулись от приглашения:

— Папа, нам не до глупостей с бабушкой, — серьёзным тоном ответил мой когда-то молчаливый ребёнок, — мы нацелились на главный приз этого праздника, а для этого нужна наша командная работа. Нам репетировать надо.

У мамы, по-моему, в глазах слёзы гордости за внучку блеснули.

— Мои корни просыпаются в Санни, — шепнула она мне уходя.

Хоть в экипаже мы оказались с Татьяной вдвоём, и вдоволь нацеловавшись, я усадил свою фиктивную невесту себе на колени и начал расспрашивать:

— Что они там задумали?

Татьяна, обняв меня за шею, перебирала мои волосы своими тонкими, нежными пальчиками и рассказывала:

— Этот раз праздник решили провести около реки. Я там была вчера вечерком с Санни, заехали глянуть: очень живописное место. Слуги вначале шатры разобьют со столами, стулья расставят, а потом уже наши дамы будут съезжаться. Как мама Рина рассказывала, там столько всего будет оцениваться. И как выходят, и внешний вид, и как представляются. Надо рассказать о себе немного. Потом бабушки рассказывают о внучках, а те о бабушках.

— Ничего себе, как сложно, — поймал я её пальцы и поцеловал.

— А что ты думал! К этому за полгода готовиться начинают. Кстати, ты знаешь, в чём наши конкурсантки пойдут?

Я вопросительно поднял бровь.

— В чёрных мундирах. Только вместо штанов юбки.

Какая-то мыслишка догадкой промелькнула у меня в голове. Как проблеск молнии.

— Стесняюсь спросить, но поинтересоваться нужно. В моём гардеробе мундиры ещё остались.

Татьяна отвела глаза в сторону и кивнула.

— Сколько изъяли?

— Пять, — со вздохом проговорила девушка, — фасоны несколько раз не нравились. Но у тебя что-то там осталось ещё.

Я только головой покачал, а потом наши разговоры закончились. Не до них. Да и к чему говорить, когда времени и так мало. После бала я сразу улечу.

Глава 49

Татьяна.

Из экипажа я вышла на ватных ногах, и в голове стоял розовый туман, в котором танцевали розовые фламинго. И вообще, мне никуда не хотелось выходить и ни о чём думать, но надо было. Сорока на хвосте принесла, что сегодня куча народу объявят о помолвках, но драконов из них было только четыре. Вздохнула. Ладно. Хоть так. Эй, небо, я сделала, что могла!

И потом танцевали. Смеялись. Кричали «ура» и радостно аплодировали объявлениям о помолвках. Все были счастливы. И моя персона тоже.

Потом, когда Серж улетел, я долго стояла и смотрела ему вслед. И всю поездку домой я вспоминала этот вечер. Самый чудесный за последний десяток лет моей жизни.

Утром Санни забежала ко мне полежать только на минутку, потому что ей ужасно некогда. Колбаса моя деловая. И потом, повалявшись, обнялась и убежала по своим очень важным делам.

Даже завтракала я в одиночестве. Девушки сказали, что они потом. Столько дел, столько дел! А праздник намечен ровно в полдень, а туда ещё и доехать надо. Ну, может, и к лучшему, потому что мама Рина заподозрила бы неладное, увидев не сходящую с моего лица глупую улыбку.

В таком настроении я припорхала в ратушу на работу. Надо было подумать, что всё-таки делать с недостающей парой, но ничего в голову не приходило. Я как-то отупела за вчерашний день.

Из-за этой расслабленности я секунд десять не могла понять, что за сигнал разносится по ратуше. И потом с резким, холодным потом до меня дошло, что это. Это был сигнал с гарнизона о тревоге. На город летят гаргульи.

Я вскочила и помчалась в комнату с артефактом. Распахивались двери, и выглядывали мои сослуживцы. А я бежала и думала: «Может, тоже учебная тревога? Пожалуйста, пусть будет учебная».

Но в глубине души понимала, что это самое настоящее нападение. У Сержа в разговоре прозвучала фраза: что-то странное происходит с гаргульями. Что везде они летают, а здесь тихо. Получается — это было просто отвлечением внимания. А у нас в городе сейчас почти нет драконов.

Я ворвалась в артефактную и врубила сирену.

— Внимание, внимание! Тревога! Код красный!—добавила я совершенно спокойным, даже можно сказать мёртвым голосом.

За дверью послышались быстрые шаги. Мои знали, что означает красный. В городе началась эвакуация. И тут забили часы на башне. Полдень. Полдень? Санни! Мама Рина! Они же ни сном, ни духом!

И я бегом помчалась к экипажу. Возница уже собирался бежать в своё ПГУ, когда я крикнула:

— Распряги мне лошадь.

И через минут пятнадцать я уже мчалась туда, где собрались со своими внуками и внучками бабушки нашего города.

Я опоздала, когда дорога, сделав крюк, вывела меня на то самое место, там уже кружились страшные ожившие существа и хватали испуганных людей. Взмывали с ними в воздух и несли в горы. Я соскочила и с криком, махая руками, помчалась на них. В следующую минуту сзади налетела большая тень, в меня вцепились морщинистые лапы, и, засыпая в когтях гаргульи, я ещё пробовала искать глазами на земле Санни.

Сквозь сомкнутые веки светил какой-то зеленоватый свет. С трудом открыла глаза. Рядом слышались чьи-то стоны. В голове гудело. Взгляд упёрся в темноту. Повернула голову, стены до какой-то высоты были покрыты мхом, который и давал этот мертвенный зелёный свет.

—