Озма - Кэндис Робинсон

и тыква вместо головы. У черенка на макушке тыквы покоился изумрудно-зеленый лист. Увидев одежду, в которую было облачено это жуткое создание, Озма захлебнулась слезами ярости. Джек.

— Верни его! — закричала она, желая вцепиться в лицо Волшебнику, но хватка была железной.

— И не подумаю, — выплюнул он, толкая её в открытую дверь спальни.

Деревянные полки вдоль стен были заставлены магическими книгами и банками с частями тел. Здесь пахло Момби — это была её комната. Возле кровати стояли два платяных шкафа. На матрасе лежало белое платье с отвратительными желтыми камнями на лифе. Рядом покоилась корона из золота с сапфирами и изумрудами.

Страшная догадка поразила её. Момби планировала занять тело Озмы, чтобы захватить трон и гарантировать, что никто не отнимет власть у Оза. Озма знала, что Момби не любила Волшебника — ей нужна была власть, и она, вероятно, считала, что заслужила её всей той помощью, что оказывала ему годами.

Волшебник швырнул Озму на кровать; она перекатилась на спину, глядя на него.

— Если не хочешь, чтобы я сжег твоего раба, одевайся, — отрезал Оз, подходя ближе. Серебряные башмачки на его ногах светились магией.

Сердце Озмы бешено колотилось. Она думала о том, как близко стоит враг, и о том, что случилось с Джеком.

— Зачем тебе жениться на мне? Я не буду подчиняться тебе и не помогу править страной Оз.

— Девочка моя, ты правда думаешь, что это всё еще цель? — Волшебник разразился громким смехом, который безумным эхом отразился от стен. Его красивое лицо исказилось. — Ты добровольно отдашься мне, чтобы я мог поглотить твою магию навсегда. И тогда я отпущу твоего раба.

Оз наклонился и медленно провел длинным пальцем по её щеке, заставив её содрогнуться. На его пальце осталась кровь из её раны, и он нежно слизнул её.

— Даже с одним глазом ты будешь хороша в постели. Уверен, на вкус ты так же прекрасна, как и твоя магия.

Озма подавила дрожь. Она не наденет это платье и не позволит ему прикоснуться к себе. Она знала: даже если она выполнит его просьбу, Оз никогда не вернет Джеку его облик. Как бы сильно она ни любила Джека, она не могла уступить. Если Волшебник заберет остатки её силы, он уничтожит всех, включая её саму.

Оз был защищен от заклинаний, но рана на его плече доказывала — его физическое тело уязвимо.

— Ты обещаешь вернуть Джеку его форму фейри? — прошептала Озма.

— Обещаю. — Он хищно улыбнулся. — Последний раз у меня был хороший секс с Лангвидер, и тебе придется постараться, чтобы превзойти её.

Закрыв глаза, Озма тяжело сглотнула.

— Хорошо.

Она схватила его за воротник и притянула к себе.

Теперь Волшебник был бессмертным и молодым, но никакие чары не могли скрыть исходивший от него запах тления. Задержав дыхание, она прижалась своими губами к его губам и повалила его на себя. Из его горла вырвался низкий рык; он начал жадно целовать её в ответ. Он навалился на неё всем весом, и она почувствовала его возбуждение. С каждым движением его рта и бедер её желание убить его росло, она хотела разорвать его на куски.

— Твоя единственная цель в этом мире — принадлежать мне. Твоя сила всегда должна была стать моей, — прошептал он ей на ухо и снова впился в губы. Омерзение захлестнуло её, когда его руки потянулись вниз, чтобы расстегнуть ремень.

Это был тот самый момент. Она нащупала кинжал у него на бедре и молниеносно выхватила его. Глаза Оза полезли на лоб, но он не успел среагировать, когда она полоснула его по горлу — так же, как он «улыбался» ей мгновение назад. Вспышка магии отбросила её назад, придавив к кровати, пока Оз захлебывался собственной кровью. Она преодолела сопротивление этой силы, чувствуя, как магия Волшебника слабеет.

Озма вскочила, снова перехватила кинжал и бросилась на него, сбивая на пол. Занеся оружие, она вонзила его глубоко в гортань врага.

Он дернулся еще несколько раз, затем затих. Его дыхание прервалось, а жизнь навсегда покинула его глаза.

Волшебник мог быть одним из самых могущественных существ в стране Оз, но это было лишь благодаря другим. За всем этим внешним блеском он оставался всего лишь человеком, который в первую очередь думал своим членом.

Взор Озмы упал на башмачки. Она попыталась сорвать их, но они словно приросли к его ногам. Она оглядела комнату Момби в поисках чего-то подходящего, но ведьма не держала оружия. Если бы Озма могла распилить кости Оза кинжалом, она бы это сделала, но лезвие было слишком маленьким.

Не желая выпускать тело Волшебника из виду надолго, она вылетела из спальни и вбежала в соседнюю дверь.

Там царил беспорядок: повсюду валялись тетради и карты. На кровати у стены были скомканы одеяла. Рядом, на тумбочке, стояли два меча с рукоятями, украшенными изумрудами. В углу высились корзины с фруктами фейри — сочными и яркими, не чета сморщенным плодам. Игнорируя резкий запах разложения в этой комнате, которая явно принадлежала Волшебнику, Озма схватила один из мечей и бросилась обратно.

Оз лежал так же, он не ожил. Быстрая регенерация не помогла при смертельном ударе, но из-за темных заклинаний Момби Озма не была уверена до конца.

Подняв меч высоко над головой, она обрушила его на лодыжки мертвеца, отсекая ступни этого ублюдка.

Мощный поток энергии пронзил Озму, заставив её резко вдохнуть. Это было то, что принадлежало ей по праву, то, что она по-настоящему чувствовала лишь однажды. Её магия.

Она кружила и пульсировала внутри неё, соединяясь с каждым нервом, пропитывая каждый дюйм её тела. Но, в отличие от прошлого раза, крылья за спиной не появились.

Озма упала на колени, взяла одну из отсеченных ступней, стащила первый запятнанный кровью башмачок и поспешно надела его на свою босую ногу. Обувь плотно обхватила стопу, тусклое серебро вспыхнуло, как у Оза, и волна магии прокатилась по телу. Отбросив окровавленную конечность, она схватила вторую и сорвала второй башмачок. Ей было плевать на кровь — она надела туфлю, и та засияла яркими серебряными искрами.

Поправив платье, Озма встала, чтобы бежать к Джеку, но замерла от новой вспышки силы. В спине что-то настойчиво запульсировало, будто кто-то стучал в дверь изнутри её кожи. Как только она коснулась ноющего шрама, два бледно-голубых крыла прорвали плоть и ткань платья. Крылья обернулись вокруг неё, словно в объятии.

Слезы брызнули из её глаз — это была та часть её самой, которую она оплакивала больше всего. Со вздохом