Уроки для любимчика - Сара Саттон

— Понимаю, концепция странная, — прокричал Коннор, и в его голосе явно слышался смех, — но в этой игре обычно предполагается, что ты ловишь мяч.

Я с трудом подавила желание показать ему средний палец.

— Я никогда в жизни не бросала мяч, — скривившись, сказала я, поднимая его и взвешивая в руках. На ощупь мяч оказался более гладким, чем я думала, пальцы едва могли за него зацепиться. — Я наверняка выбью окно твоей бабушке.

— Ты вообще не в сторону дома стоишь. Если сумеешь разбить окно, я буду впечатлен.

На этот раз я все-таки показала ему средний палец.

— Отставь одну ногу немного назад, — Коннор продемонстрировал это, выставив ногу назад и перенеся на нее вес. — А потом, когда будешь бросать, поверни корпус вперед.

Я нарушала все поставленные собой же правила. Одно из главных — держаться подальше от футбола. Но вот она я, послушно следую указаниям Коннора.

Глупо. Это было так глупо. Я такая тупица. Зачем позволила ему втянуть себя в это?

Отведя руку назад, как он, я вложила в бросок весь свой вес. Мяч полетел по неровной траектории.

Коннору пришлось отпрыгнуть на несколько шагов, чтобы поймать его, и после этого Брэй разразился смехом.

— Отлично получилось!

Несмотря на боль в плече, во мне вспыхнула гордость.

Мои подруги точно сошли бы с ума, увидев меня сейчас, играющую в мяч с самым популярным парнем школы. Футбол и Коннор — две вещи, которые я еще две недели назад просто проклинала. Теперь же нехотя признавала, что мне весело. Так весело, как не было давно.

С каждым броском Коннор отступал на несколько шагов назад, заставляя меня бросать все сильнее и дальше. Если мяч не долетал, он бросался вперед, чтобы поймать, порой почти ныряя в траву. Его же броски были куда аккуратнее, конечно. Сначала он бросал снизу, давая мне привыкнуть, и лишь потом перешел на броски сверху.

Не знаю, сколько мы перебрасывались мячом — явно дольше оговоренных пяти минут — но, когда я поспешно отступала, чтобы поймать очередную подачу, моя сандалия зацепилась за кочку. Я потеряла равновесие, тело дернулось от резкой боли в подвернувшейся лодыжке, и в итоге я шлепнулась прямо в лужу грязи.

Мяч приземлился в полуметре от меня, обдав меня новыми брызгами.

С другого конца двора донесся сдержанный смех Коннора. Он прикрыл рукой рот, подбегая ко мне.

— Ты как?

— Дам знать, когда снова почувствую свою пятую точку.

Несмотря на эту ситуацию я фыркнула, с укором глядя на свои сандалии. Ремешок на одной из них порвался намертво. Пальцы ног были перепачканы грязью после игры.

— Чувствую себя ребенком, который перепачкался на улице. Джой больше не пустит меня в дом.

— Не стоило мне бросать так сильно, — Коннор протянул мне руку, изо всех сил стараясь не улыбаться. — А теперь твой черед говорить о траектории и о том, что я мог бы и догадаться, что все так выйдет.

— Дело не в траектории, я бы точно поймала мяч.

Коннор перестал сдерживать улыбку, и она мгновенно коснулась его глаз.

Я взялась за протянутую руку и позволила ему поднять меня. Вторая его рука легла на мою спину для опоры. Сломанная сандалия безнадежно утонула в грязи, и чтобы не наступать босой ногой в грязь, я прислонилась к Коннору, вцепившись в его плечо.

Его рука тут же плотнее обвила мою талию, и я сквозь тонкую ткань футболки чувствовала прикосновение каждого его пальца. Я прижалась грудью к его боку, снова оказавшись в опасной близости от его упругих мышц. Коннор был так близко, что я видела, как несколько прядей его волос прилипли к вискам от пота, а щеки стали розовыми от солнца и смеха.

И тут, безо всякого предупреждения, Коннор провел подушечкой большого пальца по моей щеке, и время остановилось.

— И как ты умудрилась испачкать даже лицо? — тихо рассмеялся он, по-дружески поддразнивая меня. Я сглотнула, и сама того не ведая я склонила голову навстречу его прикосновению. — Наверное, играть в мяч в сандалиях была не лучшая идея.

— Я всегда права, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя в легких катастрофически не хватало воздуха. Голова кружилась от карусели мыслей, а сердце... Почему оно так колотилось? — Такова расплата за физическую активность. В математике единственный риск — порезаться о бумагу, когда перелистываешь страницу.

— Значит, ты предпочитаешь безопасность?

Мне бы отстраниться, сделать шаг назад, но сил не было.

— Видимо, да.

Коннор наклонился, поднял мою порванную сандалию и легонько хлопнул меня по плечу.

— Пойдем, найдем тебе какие-нибудь штаны, чтобы переодеться.

Глава 17

На мне снова были штаны Коннора. И почему со мной вечно приключается такое?

Но это еще не самое странное. Когда Коннор проводил меня в спальню в конце коридора, я ожидала увидеть обычную гостевую. С цветочным постельным бельем и, возможно, старинным комодом, уставленным безделушками. Я никак не ожидала увидеть комнату, где жил он сам.

Он оставил меня переодеваться. Я натянула спортивные штаны, потуже затянула шнурок на талии и принялась осматриваться.

Возле шкафа стоял небольшой письменный стол. Я подняла лежавшую на нем проверенную домашнюю работу по истории США за прошлую неделю. В другом углу комнаты стояла корзина с грязным бельем. Кровать у дальней стены была застелена, но одеяло слегка помято, словно его наспех расправили.

Вдоль стен громоздились коробки. «Одежда Коннора», «Игры Коннора», «Кубки Коннора». На каждой, аккуратно повернутой этикеткой наружу, красовалось его имя.

В дверь тихо постучали.

— По размеру подошло?

— Заходи, — сказала я, поспешно отходя от стола.

Дверь приоткрылась, в проеме возник Коннор. Его взгляд скользнул по болтающимся на мне штанам и резко вернулся к моему лицу.

— Могу дать пакет для твоих шорт.

— Ты что, живешь у бабушки?

Вопрос прозвучал бесцеремонно и прямо, но любопытство полностью отключило мой внутренний фильтр.

Он замер и вздохнул.

— Э-э, да. Поэтому я и хотел, чтобы это осталось между нами.

— А почему не живешь с родителями? — я пристально посмотрела на него. — Что случилось с домом на Бликер-авеню?

Коннор отвел взгляд и сделал шаг в комнату. От него буквально исходило напряжение, это читалось в каждой линии его тела. Брэй сел на кровать, потер ладонями колени.

— Мои родители... лишились его. В прошлом мае.

— Лишились? — у меня от изумления открылся рот. Я уже собралась задать следующий вопрос,