Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Мне хочется выгулять все его подарки из Парижа, и роскошные серьги обязывают подобрать весь образ им под стать.

Из кудрявой шевелюры сооружаю элегантный пучок. И выбираю короткое чёрное платье со своей любимой американской проймой.

Надеваю все его украшения и босоножки на шпильке. Очень похожие он мне уже покупал на этом острове.

На Лос-Рокесе я очень сильно загорела и поэтому обильно наношу на кожу бронзер, чтобы красиво мерцать в свете ламп.

Роскошная. Несомненно.

— Я достаточно красива для особого места? — показываюсь ему?

— О, вау! Антониа! Fantástico! Es magnífico! Maravillosa!

Понятия не имею, что значит его «маравийоса», но по взгляду и жестам вижу, что я великолепна.

Ну а он… Как всегда исключительный.

В моём любимом образе с чёрной рубашкой и белыми брюками.

Я, наверное, могу смотреть на него вечно. Мало того, что каждая его черта и каждая часть тела ровно такая, как я люблю, так он ещё и обладает безупречным вкусом. Каждый аксессуар подобран так тонко, что для меня это на грани с искусством. Я лично так не умею и искренне им восхищаюсь. Казалось бы, просто оделся, но нет.

Пока мы спускаемся в лифте и идём по территории до парковки, я не могу перестать на него смотреть. Всё-таки с карибской влажностью он ещё более красивый. Будто у себя дома он и светит ярче.

— Родриго, ты такой классный! Честно! Самый-самый классный, — озвучиваю ему свои мысли и замечаю, что он стесняется такой, казалось бы, простой фразы.

Целует меня в скулу и сажает в американский масл-кар шестидесятых годов. Вдыхаю неповторимый аромат ретро кожи и любуюсь эстетикой того времени.

Даже шофёра он подобрал исключительного.

— Buenas noches! Cómo estás? — Здоровается с нами улыбчивый венесуэлец с усиками и в шляпе, как у Чикагской мафии.

Может, мы будем играть в карты или казино? Даже предположить не могу, что задумал мой мужчина.

Отмечаю, что мы едем в сторону города, и продолжаю перебирать варианты в голове, пока Родриго оживлённо что-то обсуждает с таксистом. Из того, что я понимаю, они обсуждают чёртовых белых американцев и их вмешательство в выборы Венесуэлы.

Мы въезжаем в Помпатар и направляемся в сторону моря.

— Мы едем к Фернандо? — Не выдерживаю и вскрикиваю. Даже не обращаю внимание на то, что перебиваю и вклиниваюсь в разговор.

— Мы едем к Фернандо, — подтверждает мои догадки Родриго.

Я очень люблю этот ресторан, несмотря ни на что. В нём я пережила как самые лучшие моменты на этом острове, так и худшие. Но, чёрт, я люблю это место и люблю его хозяина. Надеюсь, он там будет.

На парковке как всегда полно жутко дорогих и дефицитных для Венесуэлы машин. Но вот сам ресторан будто закрыт. Изнутри не доносится громкая музыка, как обычно. Нет и света внутри. Даже внешняя подсветка не включена.

Может, он давно закрылся и Родриго откроет его только для нас?

— Идём, — берёт меня за руку и ведёт внутрь в тёмное и прохладное помещение.

Меня охватывает странное чувство дежавю, и становится не по себе.

В тот день, когда я увидела Родриго с другой, я шла в очень похожем образе на открытую веранду и не подозревала, что через несколько секунд моё сердце разобьётся на тысячи осколков.

Ругаю себя за то, что будто берегу эти негативные воспоминания и не отпускаю, но ничего с собой поделать не могу. Они есть.

В памяти всплывает музыка, которая звучала в тот момент, и даже парфюм кого-то из посетителей.

Изо всех сил стараюсь отогнать эти мысли прочь и уверенно следую за Родриго на ту самую веранду.

Как только я вступаю на открытую площадку, меня не только обдаёт разгорячённым вечерним воздухом в сочетании со свежим бризом, но и криками: «Сюрприз».

Свет загорается, и я теряю дар речи. Просто стою, наблюдаю за всей этой компанией и не могу поверить. Понимаю, что от меня ждут реакции, хотя бы улыбки, а я, наверное, даже не моргаю.

Как он это устроил?! Здесь и моя сестра с племянниками, на которую я несправедливо ругалась за безалаберность. И родители, хотя папа должен сейчас быть в Тоскане на закупках, и подруга Элен — Даша, которая с нами здесь отдыхала в то лето. Естественно, Фернандо — владелец этого ресторана, и еще много наших знакомых, с которыми мы пересекались в тот год. Даже моя тренерша по виндборду.

Я так и стою, как вкопанная, даже на мамины знаки внимания не обращаю. Я ошарашена. Я ожидала что-то романтичное или эротичное, но никак не родителей и всех знакомых под одной крышей.

— Ты как это устроил? — тянусь к Родриго и шепчу.

— Антониа, — Родриго смотрит мне в глаза, но говорит тихо, чтобы слышала только я, — я хочу попросить прощения. У той маленькой Тони, которой я очень больно сделал на этом самом месте. Знаю, что поздно, babylove. Знаю, что сильно ранил, но, быть может, у меня получится стереть эти воспоминания.

Я даже забываю, что мы стоим не одни. Мне действительно так больно за себя маленькую, я буквально физически вспоминаю каждое ощущение, которое тогда испытывала. Он просто взял и достал из самого дальнего отдела то, что я старательно прятала.

Перед глазами проносятся все сцены, мысли, эмоции, слова, всё. Обнимаю себя руками и пытаюсь унять дрожь. Слёз, которые бегут ручьями по щекам, я даже не чувствую, просто глаза закрывает пелена.

Родриго целует меня в плачущие глаза и отходит в центр. Ко мне сразу же подбегает сестра и обнимает. Прижимаюсь к ней, вдыхаю её запах, который я обожаю, и делаю себе ещё больнее, потому что воспоминания оживают ещё более явно. Она также меня обнимала тогда и успокаивала. Но вместе с вылезшей наружу болью, я понимаю, что чувствую и освобождение.

— Cariño, babylove, я не знал, как исправить то, что неисправимо. И не знал, как смотреть в глаза твоим родителям после такого. И прежде, чем просить благословения, решил, что так будет лучше всего. Антониа совершенно удивительная девушка, женщина. Я в неё сразу влюбился и сразу захотел влюбить в себя. Вы представляете, это единственный человек, которому во Франции невкусно. Я не знаю, что там у вас в России, но Антониа после ужина в трехзвездочном ресторане мишлен попросила бургер. Но он ей ещё больше не понравился, а я не