Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Встаю с коврика, подхожу к гимнастической стенке и начинаю тянуть вертикальный шпагат, пристально отслеживая реакцию Родриго.

Он ещё такие мои таланты не видел и смотрит на меня, как на чудо света.

А я снова радуюсь, что смогла. Поставила себе цель на месяц — вернуть вертикальный шпагат, который не тянула с двенадцати лет, а управилась за три недели. Вот и все развлечения во французской провинции.

— Не могу, мне надо закончить. Поможешь?

— Помогу, — хрипло произносит, — так? — Подходит ко мне, обхватывает за щиколотку и начинает вытягивать ногу.

Дыхание сбивается, а в горле пересыхает. Это совершенно непередаваемые ощущения. Когда мышцы одновременно и напряжены и расслаблены, а ещё и растянуты, возбуждение концентрируется будто десятикратно.

Родриго отходит на расстояние вытянутой руки, не выпуская меня из захвата и плена пожирающих глаз, и вижу, как осматривает и мысленно раздевает. Спортивная форма облегает, как вторая кожа, но тем не менее я закрыта от него.

Я прекрасно знаю, как запретное манит, и сама от этого распаляюсь ещё больше.

Смотрю на него с нетерпением и жду следующий шаг.

Губы раскрываются в томительном ожидании, кожа жаждет прикосновений, а сердце стучит в бешеном ритме.

Родриго не мучает, дёргается ко мне и сминает губы в обжигающем поцелуе.

Удовлетворённо стону ему в рот и прихватываю зубами его пухлую нижнюю губу. Родриго впивается прохладными пальцами в мои оголённые участки кожи и стирает остатки моего самообладания.

Наш поцелуй влажный, страстный, поглощающий. Пожираем друг друга, словно год не виделись, а не несколько часов.

Мне жизненно необходимо избавиться от своей формы и прикоснуться к нему обнажённой кожей. Необходимо чувствовать его всего. Да ещё и шов от лосин натирает так, что я душу продать готова, лишь бы скорее ощутить его в себе.

— Раздень меня и разденься сам, — шепчу ему в губы.

Родриго отходит и быстро срывает с себя рубашку и скидывает остальную одежду. Опускаю ногу, но даже в устойчивом положении и прислонившись к стене, еле стою на ногах.

Сил раздеться самой нет. Поднимаю руки наверх и даю избавить себя от топа, жадно его рассматривая. Чем ближе марафон, тем красивее его тело. Даже телом язык не поворачивается назвать. Это произведение искусства. Особенно длинные и сухие четырёхглавые мышцы бедра с украшением посреди. А от обилия зеркал в помещении глаза разбегаются. С какого ракурса ни посмотри, прекрасен.

Его руки оглаживают грудь, пальцы очерчивают соски. Затем Родриго наклоняется и прикусывает их губами, обводит языком, втягивает. От его ласки и затягивания кровь в венах закипает.

Сейчас меня одновременно его французская неторопливая манера и сводит с ума, и жутко злит. Хочу большего. Невыносимо.

— Сними их и трахни меня немедленно, — обхватываю его лицо руками, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Está bien, cariño*, — наигранно покорно шепчет и наконец начинает с трудом стягивать плотно прилегающие лосины.

*Слушаюсь/Хорошо, дорогая. (Испан.)

— Повторишь свой фокус, cariño? — Спрашивает провокационном тоном. Его шоколадные глаза почернели от возбуждения, а значит буквально секунды и он меня разорвёт. Но даже эти секунды мучение.

— Ага, — медленно подтягиваю к себе ногу, обхватываю за пятку и водружаю её к нему на плечо, не разрывая зрительного контакта. Встаю на мысочек, чтобы компенсировать разницу в росте, и крепко держусь за перекладины стенки. Не знаю, сколько я так выдержу, но ощущения потрясающие. А открывающийся вид в отражении стоит всех моих мучений.

Родриго неторопливо с шипением входит в меня и подстраивает нас друг под друга. Воссоединившись и подстроившись, находим губы друг друга и сливаемся в поцелуе, синхронизируясь полностью.

Мы сейчас абсолютно одно целое, будто не осталось ни миллиметра дистанции. Ни физической, ни душевной. Ощущение, что он проник в самые недры меня.

Испытываю дикое желание касаться его, понимаю, что он контролирует, держит, и отпускаю руки. Впиваюсь в его блестящую кожу ногтями и наблюдаю за нами в зеркало.

Но с каждым глубоким, выверенным толчком взгляд становится всё более расфокусированным, а мысли фокусируются исключительно на своих ощущениях. Космических ощущениях.

Меня накрывает сотрясающий оргазм, который Родриго приветствует своей любимой техникой чередования, продлевая и растягивая мне удовольствие. А затем догоняет меня тремя мощными фрикциями и мужскими первобытными стонами.

Отдыхаем и восстанавливаемся здесь же, перебравшись на коврики для йоги.

— Querido, — ложусь к нему на грудь и решаюсь озвучить то, что стеснялась, — я домой хочу. Там сейчас так тепло, даже жарко. Сейчас осень золотая начнётся.

— Cariño, я с тобой никак не смогу полететь. Сбор вот-вот начнётся.

— Ты не обидишься, если я тебя оставлю, когда у тебя самый сложный период начинается? Не помогу никак.

— Babylove, ты чего? Ты только отвлекаешь меня, если честно, — осматривает меня с ног до головы, гладит по волосам и заправляет прядь за волосы, — езжай и скорее возвращайся.

Подтягивает меня к себе и нежно целует.

— Уже скучаю, — улыбаюсь и говорю, практически не отрываясь от его губ.

39-Улетай

Улетай на крыльях ветра Dabro remix

— Тотусик! — Мама открывает дверь и, не дожидаясь, пока я войду, накидывается с объятиями. — Деточка моя! А где мой ребёнок? Одни глаза и косточки остались!

— Ма-а-м! — Ворчу, а сама надышаться запахом мамы и дома не могу. Чувствую себя совсем как в детстве, когда возвращалась после долгого пребывания из летней школы в Саутгемптоне. С отвратительной едой и строгими надзирателями. И вот наконец снова дома.

— Ну правда, Тонь, ты чего так исхудала? Где твои щёчки? Сразу взрослая стала. А одета как? Что за сумка-мешок? Все вещи на тебе висят.

— Ну ладно, раз не нравлюсь, я поеду обратно. Давай, пока! — Шуточно разворачиваюсь. — Я смотрю, ты от ба эстафету переняла и стала миссис Токс!

— Просто я люблю, когда ты красивая, а не в лохмотьях. Надо себя показывать, когда ещё, если не сейчас? Ты что, в винтажке этого набрала? Прям как Зина Григорович. Та тоже переехала в Анси и вся в чужом.

— Да не винтаж это. Это The Row. Очень модный бренд сейчас. Помнишь сестричек Олсен? Вот их.

— Ну вот пусть они сами и носят, а тебе не идёт! Зачем себя уродовать намеренно? Не понимаю… И вообще, он тебя кормит? Ему что, такие воблы нравятся? Он же латино, они не любят кости.

— Мам! — Уже смеюсь. Будто я сама поесть не могу. — Мне просто там не особо вкусно, и я перестала пить вино. Сразу вес ушёл. И там скучно. У меня от безделья три тренировки в день. Я