Бархатные цепи - Фэй Пирс

Надо отдать ему должное, он поднялся и продолжил попытки сбежать, но мог только ковылять. Тем не менее я знал, что он как таракан: стоит нам хоть на секунду отвернуться, и он сбежит. Я бы восхитился его силой воли, если бы он не был таким ублюдком.

— Хочешь развернуться и встретить смерть как мужчина? Или это ещё одна форма чести, на которую ты смотришь свысока? — Сказал я, следуя за ним. Он даже не остановился, и я оставался начеку, несмотря на то, что он был ранен. И я продолжил:

— Знаешь, что самое забавное? Ты и сам неплохо справился. Элия не вмешалась бы, если бы ты сдержал слово.

Может, мои слова разозлили его, потому что он развернулся и прицелился в меня. Я даже не раздумывал. Инстинктивно я выстрелил в ответ и попал ему в голову.

Я подождал несколько секунд, прежде чем подойти и проверить, мёртв ли он, и меня накрыло волной облегчения, наконец-то всё закончилось.

Когда мы отошли от того места, где устроили беспорядок, я повернулся к Элии и спросил:

— Как ты узнал, что у меня проблемы?

— Пьетро позвонил мне сегодня утром, как только ты сел на свой рейс, и я решил протянуть тебе руку помощи. Кроме того, я всё равно хотел навестить кое-кого, — сказал он, подмигнув мне, и я понял, что он имел в виду Сару.

Я обнял его в знак благодарности, и он подвёз меня до больницы.

ГЛАВА 29

ВИНЧЕНЦО

Время между той дракой с Антонио и моментом, когда я наконец добрался до больницы, показалось мне вечностью. Я мог думать только об Изабель. Элия, должно быть, увидел тоску в моих глазах, потому что отпустил меня и пообещал, что его люди позаботятся о телах. Единственным телом, которое нужно было доставить в Италию, было тело Антонио — доказательство для «Купола», что он наконец мёртв.

Я помчался в больницу и всё рассказал Изабель. Она улыбнулась и крепко сжала мою руку.

Наконец-то я смог расслабиться.

Через несколько дней Изабель наконец выписали, и я наконец-то собирался встретиться с её родителями. Я хотел снова сделать ей предложение, на этот раз не ради СМИ и «Купола», а потому что не мог представить свою жизнь без неё.

Я стоял за дверью и в сотый раз поправлял галстук. Первая встреча с родителями моей девушки была важным событием, и я был полон решимости произвести хорошее впечатление. Изабель много рассказывала мне о них, чтобы я чувствовал себя уверенно, но я всё равно нервничал. Я знал, что должен держать себя в руках, и постоянно напоминал себе, что мы с Изабель собираемся создать семью и ничто этого не изменит.

— Помни, мои родители не знают о наших отношениях или помолвке. Они не активны в социальных сетях и не читают таблоиды. Я сказала им, что остаюсь в Италии, чтобы быть рядом с Сарой после её расставания, и что я работаю удалённо, — напомнила она мне, и я кивнул в ответ.

Она позвонила в дверь.

— Мистер и миссис Митчелл, у вас прекрасный дом. — Сказал я, чтобы разрядить обстановку после первых приветствий и представлений.

Мать Изабель, Лиза, была дружелюбной женщиной, которая встретила меня тёплой улыбкой и объятиями. Её отец, Джефф, был настроен гораздо менее дружелюбно. Его крепкое рукопожатие и пронзительный взгляд заставляли меня чувствовать себя под прицелом. И, наверное, так оно и было.

Я не винил его. Судя по тому, что он успел понять, его дочь внезапно привела в дом мужчину, и ситуация только усугубится, когда он узнает, что она беременна.

За ужином они расспрашивали меня о жизни на Сицилии, и я делился с ними историями о своём детстве, семейном винограднике и страсти к кулинарии. Они внимательно слушали. Я чувствовала их любопытство, но постарался рассказать им только о чистой стороне своей жизни. Если бы я рассказала им, чем на самом деле зарабатываю на жизнь, я знал, что мне больше не будут рады в их доме.

— В самом деле? У вашей семьи есть виноградник? — Спросила Лиза, и её глаза заблестели от любопытства.

— Да, у нас есть виноградник. Он принадлежал нашей семье на протяжении нескольких поколений. Я провёл большую часть своего детства, играя среди виноградных лоз, наблюдая, как растёт виноград и меняется в зависимости от времени года.

— Звучит заманчиво. Твоя семья занималась каким-либо физическим трудом сама, или у вас были работники для этого? — Вмешался Джефф, всё ещё хмурясь. Он пристально наблюдал за мной, словно пытаясь заметить какие-то несоответствия.

— О да, я работал, как и все. Мои родители не могли бы поступить по-другому. Каждый год вся наша семья помогала собирать виноград. Это была тяжёлая работа, но нам это нравилось. — Сказал я.

— Так ты говоришь, что умеешь делать вино, верно? Было бы здорово, если бы дома был свой винодел. — Сказала Лиза, заставив всех рассмеяться.

— Мама! — Перебила её Изабель, закатив глаза.

— Всё в порядке, твоя мама права. Я умею делать вино. Конечно, я полюбил вино, но также и кулинарию, и саму эту землю. Я всегда знал, что хочу оставаться на связи со своими корнями. — Сказал я, но, увидев выражение лица Джефа, задумался, не сказал ли я чего-то лишнего.

— То есть ты хочешь сказать, что однажды мне могут позвонить и сообщить, что ты навсегда увозишь мою дочь в Италию? — Спросил он, и его недовольство было очевидным.

— Папа, мы ещё не говорили о переезде. Но даже если мы переедем, мы будем часто прилетать в гости. — Изабель вмешалась, спасая меня от этого опасного вопроса.

Я с облегчением вздохнул, потому что её отец был прав: нам придётся переехать в Италию.

Ближе к концу вечера Лиза извинилась и пошла убирать со стола, утащив за собой Изабель, оставив нас с Джефом, который всё ещё выглядел суровым, одних в гостиной. Он жестом пригласил меня сесть рядом с ним, и выражение его лица стало серьёзным.

— Винченцо, деньги никогда не имели для меня большого значения. Мне всё равно, много у тебя денег или мало. Единственное, что меня волнует, это то, как ты относишься к моей дочери. — Начал он. — Какие у тебя намерения в отношении моей дочери? — Он говорил прямо, и я понял, что он ждёт такого же прямого ответа.

Я встретил его взгляд, чувствуя, как колотится сердце.

— Сэр, с первой встречи с Изабель я понял, что она особенная. Я хочу провести остаток своей жизни, делая её счастливой.