Пленница ледяного замка - Veronika Moon

не были редкостью, но вот спутница... это было ново. Он купил ей горячую лепешку с пряностями на рыночной площади. Она ела, стараясь не обжечься, а он стоял рядом, наблюдая за суетой с отстраненным, но не неприязненным видом.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила она, облизывая пальцы.

— Когда позволяет время. И когда нужно проверить, не забыли ли они, кто здесь хозяин. — Он указал головой на группу пьяных наемников, шумно распивавших эль у таверны. Те, заметив его взгляд, мгновенно притихли и поспешно ретировались. — Видишь? Они помнят.

Потом он привел ее в маленькую, заваленную книгами и свитками лавку. Хозяин, старый, подслеповатый человек, при его виде не засуетился, а лишь кивнул.

— Лор... то есть, мастер Итан. Заказывали трактат по древней металлургии? Пришел.

— Спасибо, Арни, — Итан взял книгу, перелистал ее, заплатил щедро, не торгуясь. Он говорил со стариком о качестве чернил и переплета, и в его голосе не было ни капли высокомерия. Это был разговор равных.

Они вышли из лавки, и он вдруг остановился у лотка торговки безделушками.

— Выбирай, — сказал он ей.

— Что?

— Сувенир. Чтобы помнила, что мир не ограничивается стенами замка.

Она растерялась, перебирая дешевые бусы, зеркальца и брошки. И тогда ее взгляд упал на простой, отполированный камень с естественным отверстием посередине, подвешенный на простом кожаном шнурке. Он был цвета темного дыма, с вкраплениями, блестевшими на солнце, как крошечные звезды.

— Этот, — сказала она.

Он заплатил, взял амулет и, к ее удивлению, сам надел его ей на шею. Его пальцы на мгновение коснулись кожи у затылка, заставив ее вздрогнуть.

— Чтобы не заблудилась, — тихо произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

На обратном пути в карете они молчали. Аделаида держала в руках камень-амулет, чувствуя его вес. За окном проплывали сумерки, окрашивая снег в синие тона.

— Спасибо, — наконец сказала она, нарушая тишину. — За этот... урок.

Он смотрел в свое окно.

— Мир снаружи не лучше мира внутри, Аделаида. Он просто другой. В нем тоже есть жестокость, грязь и обман. Но в нем есть и жизнь. Простая, шумная, настоящая. — Он повернулся к ней, и в полумраке кареты его лицо было серьезным. — Не забывай об этом. Как бы ни было тяжело за стенами.

Она кивнула, сжимая амулет. Это был самый странный подарок, который она когда-либо получала. Он не дарил ей драгоценностей. Он подарил ей кусочек внешнего мира. Напоминание. И, возможно, надежду. Вернувшись в замок, Аделаида ожидала, что Итан сразу удалится в свои покои, как это обычно бывало. Но вместо этого он остановился в главном холле и повернулся к ней с задумчивым видом.

— Твой урок на сегодня еще не окончен, — сказал он, и в его глазах снова мелькнула та неуловимая искорка, что была утром. — Следуй за мной.

Он повел ее не в библиотеку и не в оружейную, а по длинному, редко используемому коридору в восточном крыле. Воздух здесь был теплее и влажнее. Он остановился перед высокой дубовой дверью с затейливой резьбой в виде виноградных лоз и, откинув тяжелый засов, распахнул ее. Аделаида застыла на пороге, пораженная. За дверью находилась оранжерея. Огромное помещение под стеклянным куполом, где в воздухе витал густой, сладкий аромат цветущих растений. Здесь росли не мрачные кровавоцветы, а нежные орхидеи, пышные розы, экзотические кустарники с яркими плодами. В центре бил маленький фонтан, а в ветвях деревьев щебетали привезенные с юга птицы.

— Это... невероятно, — прошептала она, делая шаг внутрь. Теплый, влажный воздух обволок ее приятной дремотой после уличного холода.

— Моя мать, — тихо произнес Итан, оставаясь у двери, — обожала цветы. Говорила, что они напоминают ей о доме. Эта оранжерея — ее наследие. Одно из немногих, что я... сохранил.

Он подошел к одному из кустов, усыпанных мелкими белыми цветами, и осторожно провел пальцем по лепестку.

— Она называла их «слезами ангела». Говорила, что они цветут даже в самый лютый мороз, если дать им достаточно тепла.

Аделаида наблюдала за ним, за его неожиданной нежностью с хрупкими растениями. Это был совсем другой человек.

— Почему ты показываешь мне это? — спросила она, подходя ближе. — После города... я думала, урок окончен.

Он не сразу ответил, срывая несколько цветков «слез ангела» и умело сплетая их в маленький веночек.

— Потому что ты сегодня сделала для меня нечто важное, — сказал он, наконец глядя на нее. Его серебряные глаза в мягком свете оранжереи казались почти теплыми. — Ты показала мне свой мир. Свое удивление. Свой... восторг. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я давно забыл, как это — видеть все впервые. Сегодня... ты напомнила мне.

Он протянул ей готовый цветочный веночек.

— А это... чтобы ты помнила, что даже здесь, в самом сердце льда, может цвести что-то прекрасное.

Аделаида с замиранием сердца приняла хрупкий подарок. Цветы были прохладными и нежными в ее пальцах, а их аромат пьянил сильнее любого вина.

— Спасибо, — прошептала она, и голос ее дрогнул от переполнявших ее чувств. — Это... самый красивый подарок, который мне кто-либо дарил.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Не обольщайся. Завтра я снова буду тем же тираном, что и всегда, — произнес он, но в его голосе не было прежней едкой колкости.

— Может быть, — сказала она, смелее глядя ему в глаза. — А может, и нет. Может, тиран тоже имеет право иногда делать милые подарки.

Он покачал головой, но не стал спорить. Вместо этого он провел ее к скамье у фонтана, и они сидели там в тишине, слушая, как журчит вода и щебечут птицы. Он рассказывал ей о растениях, о том, как ухаживать за ними, какие нужны заклинания, чтобы тропические цветы выживали в северной тьме. Он был снова учителем, но на этот раз его урок был о жизни, а не о выживании.

Когда они наконец вышли из оранжереи, в коридорах уже горели вечерние факелы. У дверей ее покоев он остановился.

— Сегодняшний урок окончен.

— Я усвоила его, учитель, — ответила она, но не удержалась и улыбнулась.

Он кивнул и уже собрался уходить, но обернулся.

— Аделаида.

— Да?

— Тот амулет... — он указал на камень у нее на шее. — Он не просто так понравился тебе. Это обсидиан.