Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Глава 27. Совместная тренировка: танцы с тенями

Утро началось с того, что Гелла проснулась от запаха кофе.

Это стало уже привычкой — после того как она переехала в ректорское крыло, Омэн каждое утро присылал в её комнату поднос с завтраком. Сегодня там были тосты с маслом, омлет с сыром, круассан и большая кружка чёрного кофе. И записка: «Жду на полигоне в восемь. Надевай удобное. Сегодня будем танцевать».

Гелла поднесла записку к глазам, перечитала два раза.

— Танцевать? — спросила она вслух, обращаясь к коту, который приблудился в ректорское крыло на прошлой неделе и теперь считал себя полноправным жильцом. Кот, которого Гелла назвала Кракеном Вторым, лениво моргнул.

— И ты туда же, — вздохнула она.

Завтрак занял десять минут. Ещё пятнадцать — сборы: тренировочный комбинезон (новый, слуги постирали старый, пятна кислоты почти не осталось), сапоги с усиленной подошвой, пояс с ампулами. За последние дни она восстановила почти все составы — синий, зелёный, красный, жёлтый, белый, чёрный, оранжевый. Фиолетовая, экспериментальная, пока лежала в разработке — новая версия, 7.5, требовала тестирования.

И, наконец, небольшая коробочка с «Арника-форте» — на всякий случай.

— Я готова, — сказала она коту. Кот отвернулся.

Полигон номер семь встретил её свежим ветром и странной тишиной.

Омэн уже был там. Стоял в центре, раскинув руки, и тени вокруг него кружились медленным хороводом — не боевые, не агрессивные, а почти нежные. Он учил их танцевать.

— Что это? — спросила Гелла, подходя ближе.

— Тренировка, — ответил Омэн, не открывая глаз. — Сегодня мы не будем воевать. Сегодня мы будем учиться двигаться вместе.

— Как в оранжерее?

Он открыл глаза.

— Как в оранжерее, — подтвердил он. — Но с ампулами и тенями.

Омэн объяснял долго и терпеливо — такого Гелла от него не слышала никогда.

— «Танцующие тени на алхимическом льду», — он произнёс это название так, будто речь шла о старинном бальном танце. — Моя магия теней создаёт иллюзию, дезориентирует врага, лишает его зрения. Твоя алхимия меняет поверхность — скользкую, липкую, взрывоопасную. Вместе мы создаём поле боя, где противник не может ни видеть, ни стоять.

— Звучит опасно, — заметила Гелла.

— Так и есть. Поэтому мы будем тренироваться медленно. Сначала — без ампул, только тени и движение. Твоя задача — идти за мной, куда бы я ни повернул. Довериться.

— Довериться? Теням?

— Мне, — поправил он. — Ты должна чувствовать, куда я шагну. Тени подскажут.

Он протянул ей руку.

— Потанцуешь?

Гелла положила свою ладонь в его.

— Только не наступай мне на ноги.

— Обещаю.

Он закружил её по полигону.

Шаг, поворот, шаг. Гелла пыталась угадать направление, но Омэн двигался непредсказуемо — как тень, как ветер. Она спотыкалась, наступала ему на сапоги, чуть не падала.

— Не думай, — сказал он. — Чувствуй.

— Я пытаюсь.

— Пытаться — значит проиграть. Просто двигайся.

Она закрыла глаза. И — о чудо — её ноги сами пошли за ним. Тени подсказывали — тёплым прикосновением к щиколотке, лёгким толчком в плечо.

— Получается? — удивилась она.

— Получается.

Они сделали круг, потом второй, третий. Гелла открыла глаза — и увидела, что они движутся в идеальном ритме, будто танцуют вместе годами.

— Это магия, — прошептала она.

— Это тренировка, — поправил Омэн. — Магия будет позже.

Второй этап: добавить ампулы.

Гелла достала с пояса синюю — скольжение. Разбила о землю. Маслянистая лужа растеклась под ногами, но Омэн уже подхватил её, не давая поскользнуться.

— Тени держат, — объяснил он. — Пока я рядом, ты не упадёшь.

Довериться. Она закрыла глаза и пошла за ним. Сапоги скользили, но тени поддерживали — как невидимые руки, как мягкие перила.

— Хорошо, — сказал Омэн. — Теперь добавь зелёную.

Она разбила зелёную ампулу — липкую смолу — в двух шагах позади себя. Тени тут же метнулись, обернули смолой воображаемого врага.

— Медленно, но верно, — прокомментировал Омэн. — Ты начинаешь чувствовать, где нужна ловушка.

— А ты начинаешь говорить как инструктор по танцам.

— Я всегда был хорошим учителем.

— А скромность?

— Скромность — для неудачников.

Он резко развернул её, тени взметнулись, закрывая их обоих от невидимого врага. Гелла оказалась прижатой к его груди, их лица разделяли сантиметры.

— Это тоже часть танца? — спросила она, смутившись.

— Это часть тактики, — ответил он, но не отстранился. — Враг не должен видеть твои следующие движения.

— А моё сердце? Оно бьётся так громко, что враг услышит за километр.

— Это прикрыто тенями. Не волнуйся.

Он чуть усмехнулся и отступил.

Третий этап: полная связка.

Гелла рассыпала по полигону синие и зелёные ампулы, создавая хаотичный узор из скользких зон и липких ловушек. Омэн опустил тени — густые, почти осязаемые, — и они двинулись.

Он вёл, она следовала. Он уходил влево — она разбивала красную ампулу справа, отвлекая. Он нырял в тень — она устилала пол жёлтым кислотным туманом. Он атаковал тенями — она прикрывала его спину зелёной смолой.

— Идеально, — выдохнул Омэн, закончив комбинацию. — Ты чувствуешь меня.

— Ты чувствуешь меня, — возразила Гелла, тяжело дыша.

— Взаимно.

Они стояли посреди полигона, окружённые следами ампул и теней. Гелла чувствовала, как мышцы горят, но внутри было тепло — не от тренировки, от понимания.

— Мы — команда, — сказала она.

— Мы — команда, — согласился Омэн.

Он подошёл, взял её за руку и поцеловал — легко, почти невесомо.

— Твои тени пахнут серой, — прошептала Гелла.

— А твои ампулы — тьмой.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Она рассмеялась и уткнулась носом в его плечо.

После тренировки они сидели на краю полигона, пили чай из термоса — Омэн предусмотрел и это — и смотрели на закат.

— Завтра суд, — сказала Гелла.

— Завтра суд, — подтвердил он.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что Торнберг выкрутится. Что Совет не захочет признавать свою ошибку. Что тебя накажут за то, что ты убил его охрану.

— Я никого не убивал, — спокойно ответил Омэн. — Они сами упали.

— Омэн.

— Совет не тронет меня. Я — наследник Дома Ночи. А Торнберг — предатель. Его вина доказана — твоими показаниями, записями Крейна, признанием Кая. Он