Академия Форхиллз - Дарья Михайловна Сорокина

Убиваешь трусливо.

А меня-ка ударь!

Тень на какое мгновение отвлеклась, и Лиам зашелся кашлем, пытаясь отдышаться. Его глаза засветились магией, и он бросил все, чтобы нащупать сознание у этой штуки. Я тоже включилась.

— Отпусти его! Уходи!

Схватила Маршу за руку, и мы уже обе орали до хрипа.

— Продолжайте. Оно боится, — кричал Лиам.

Боится? У этого существа есть чувства?

— Зачем ты убило мою сестру? Кто приказал тебе?

Клубящаяся штука качнулась, вытянула свою руку ко мне, и на мгновение в этом жесте я увидела мольбу. Я даже ощутила что-то вроде жалости, но затем вспомнила, что оно забрало у меня. Моих родных, родных Лиама, Шона, Джез.

— Кто? Отвечай! Я приказываю тебе!

Ожившее проклятье издало какой-то потусторонний рев, метнулось в сторону дома, где на пороге показались Дамиана и Лорд Эшрейвен. Они поспешили на шум. Старик опирался на свою компаньонку.

— Нет, — выдохнул Лиам. — Дедушка… Нет. Не трожь его. Виви, прикажи. Нет! Нет! Не-е-ет.

Я не успела. Тень опутала Лорда Эшрейвена, запустила руку ему в грудь, и мертвые глаза старика стали ещё мертвее, если такое вообще возможно.

Проклятье исчезло, получив желаемое, а Лиам с трудом поднялся с земли и теперь бежал к дому. К своему последнему члену семьи.

Это все моя вина.

Я не остановила проклятье.

Я привезла сюда Лиама, рискнув его жизнью.

Это все из-за меня.

Глава 16 Её шрамы

Виви

Последние три дня я только и делаю, что отвечаю на вопросы. Повторяю одно и то же госпоже Торнхарт, бабушке, каким-то мужикам в форме, которые в курсе всех дел.

Мы пятеро рисуем на свой лад черную штуку, которую видели. У Найджела талант. Его набросок самый реалистичный и пышет ужасом, который исторгало зловещее нечто. На втором месте Дамиена. Самый милый у Марши, словно пушистый щеночек, а не смертельное проклятье. Думаю, ей нужна помощь специалистов. Нам всем нужна. Особенно Лиаму. Он не просто окончательно осиротел, теперь ему необходимо было решать вопросы, которыми занимался дедушка. На его счастье, Дамиена поклялась и дальше служить дому Эшрейвенов.

Но самое паршивое, что Шону о случившемся рассказала не я, потому, когда мы вернулись в Форхиллз той ночью, он уже был в курсе всего. Он не бежал мне навстречу, не стискивал в объятьях, приговаривая: жива… ты жива.

Он просто стоял и глядел сквозь меня. Словно вновь стал оболочкой и опять выгрузился в астрал.

Даже если бы наорал, мне было легче. Но он не смотрел, не ругался. Вообще, ничего не делал. Новый вид наказания?

— Значит, вам уже второй раз удается управлять этим существом, — уточняет очередной седой коп в форме, а я смотрю только на госпожу Торнхарт и бабулю. Они присутствуют при всех допросах и следят, чтобы мои права не были нарушены.

— Я не управляла, а приказала. Мы же типа Теймроуз, — устало повторяла, надеясь, поскорее уйти отсюда на поиски Шона. Так и не объяснилась, и я пока не придумала, что ему скажу. Надеюсь, застать его в каком-нибудь темном углу, обнять до боли и вообще ничего не говорить, просто стоять с ним так, пока он не простит меня.

— "Типа" Теймроуз? — переспросил этот типа-коп.

— У нее фамилия Рид, — вмешалась бабушка. Кажется, эта ситуация ее тоже порядком утомила. Она втирала себе в виски перечную мяту, но ей это совершенно не помогало.

— Авелин, я не знаю, чем вам помочь, если вы не говорите мне все. Кто может желать зла вашим семьям, и почему, черт возьми, ты сама не в Форхиллз.

А вот это классный вопрос. Почему? Торнхарт прячется, Эшрейвен сам терпеливо ждал смерти и не совсем не боялся проклятья. Но Авелин тоже под ударом. А ещё мама. Мама!

— Ты намекаешь на что-то, Барнз? — ноздри у бабули угрожающе раздувались. — Я внучку похоронила!

— И чуть не потеряла вторую, — Барнз мастерски отбил мяч, сразу на моё и бабулино поле. — Я не намекаю, я переживаю.

— А это вопрос к госпоже Торнхарт, почему её студенты разбегаются как мыши.

Теперь уже бабушка Шона втирала себе в виски мяту.

— Можно, мы продолжим этот разговор без госпожи Рид. Не люблю склоки в присутствии учеников.

На выходе из кабинета меня ждал охранник с квадратной челюстью и несмотря на все протесты отконвоировал прямо в комнату.

Больше всего на свете я мечтала, чтобы Шон сидел у меня на кровати, рылся в вещах, читал дневник, издевался над фасоном трусиков. Но на постели у меня даже не было Шу.

Видимо, это тоже часть моего наказания. По крайней мере, если его спёр Шон, то он ко мне неравнодушен. Злится — тоже хорошо.

Рухнула на постель и позвонила маме.

Уговаривала ее приехать в Форхиллз. Ма лишь отшутилась, что проклятью она не интересна, а если оно заявится, то ему не поздоровиться, и уж Биатриче Рид-то точно отомстит ему за дочь.

Оживила перед глазами список из библиотечной книги. Сейчас не наша очередь. Теперь проклятью нужен кто-то из Мисткроссов. Знать бы только почему, оно нарушило порядок и пропустило Торнхартов?

Устала. Я чертовски устала.

Заснула беспокойным сном, и мне грезилось, что за мной гоняются гигантские розовые солонки, а Марша в костюме Малефисенты дирижирует им и поёт.

Прошло три недели с тех пор, как проклятье прикончилось Лорда Эшрейвена. Я теперь влилась в компанию Марши и окончательно заняла место сестры. Троица великих наследников демонстративно забирала свои подносы с едой и уходила, стоило мне только шаг в их сторону сделать. Вернее, уходили Лиам и Джез. Шон вообще перестал есть в общей кухне. Я бы, может, поискала его, чтобы поговорить, но приставленный ко мне брутал одну отпускал только в туалет и раздевалку бассейна.

Тренер Фултон со скрипом поставила мне зачет, оценив мой прогресс в плавании. Да и остальные предметы удалось подтянуть, благо мне больше заняться нечем было. Только зубрить и зубрить.

В конце октября в комнату вернулся Шу, держа в руках записку.

Пустую.

Ха-ха. Но намёк понятен. Он хотя бы вновь со мной не разговаривает. Уже прогресс. Хотя меня сильно бесит, что мы поменялись ролями, и теперь я за ним бегаю.

Поиграла с запиской на свету и даже над чаем погрела. Никаких скрытых чернил. Не знаю, разочарована я или нет.

Заинтригована.

Выглянула в окно и, увидела, как Шон идет со спортивной сумкой наперевес к корпусу с бассейном. Клянусь, он обернулся перед тем, как шагнуть в дверь.

Сейчас или никогда.

Сунула свой гидрокостюм в рюкзак, а