Академия Форхиллз - Дарья Михайловна Сорокина

затем с минуту сидела на полу в раздумьях. Если уж извиняться перед Шоном и быть смелой, то не так. Нужно показать, что я доверяю ему и теперь все-все расскажу. Без утайки.

Вытащила гидрокостюм.

У моей двери никого не было. Либо квадратная морда ушла ужинать, либо это тоже подстроил Шон. Натянула капюшон и бегом помчалась по лестнице, пока меня не вернули в комнату.

На улице мне казалось, что за мной гонятся, но это был звук моих же шагов.

Чем ближе я подходила к раздевалке, тем бешенее стучало сердце у меня в груди. Я уже жалела о своем дурацком плане, когда втискивалась в раздельный купальник. Шрамы в темноте казалось ярче, или это моя фантазия. Но они словно светились и напоминали серебряную паутину.

Замоталась в полотенце и медленно пошла на шум плещущейся воды.

Шон лежал на поверхности, как и в прошлый раз.

Позвала его по имени.

Не откликнулся. Даже не пошевелился.

— Шу?

Сработало. Шон повернулся в мою сторону.

Видимо, я утратила право перещелкивать его личности. Но я люблю их обе.

— Я прокручивала наш разговор тысячи раз. В моём воображении я извинялась, а потом тут же обвиняла тебя, ведь, ты тоже сбегал и подвергал свою жизнь опасности. Ни один сценарий в моей голове не заканчивался страстными поцелуями и примирениям, мы с тобой только ссорились.

Мне бы сейчас очень помогло, если бы за штурвал снова сел Шон и разрядил все какой-нибудь пошлой шуткой. Но помогать мне он не собирался, просто смотрел на меня этими двумя пожирающими безднами и молчал.

— Я бы пообещала тебе, что не совру, что не буду рисковать. Но это ложь. Если тебе будет грозить опасность, а мне надо будет прыгнуть в пекло, чтобы спасти тебя, я это сделаю. Я буду лгать тебе. Я буду сбегать.

Мне кажется, я услышала тяжелый вздох.

— Но я могу быть искренней в другом.

Мои пальцы никак не хотели отпускать полотенце, и я понятия не имела, как расценит Шон этот широкий жест, может, он так же молча возьмет и уйдет, подарив мне напоследок полный отвращения взгляд. И я останусь тут одна непрощенная и со своими шрамами.

— Я буду с тобой искренней в этом.

Полотенце упало к моим ногам. Я думала, что буду смелой, буду смотреть ему в глаза. Но я опустила голову и зажмурилась.

Мгновения тянулись мучительно долго. Я слышала торопливый всплеск воды, а потом мокрые шаги по кафелю и срывающиеся капли.

Кап. Кап. Кап.

Он точно уходит.

Легкое прикосновение прохладных пальцев к виску. Я мучительно выдохнула. Шон словно всю мою мигрень разом включил эти легким жестом. Подушечки пальцев скользнули ниже, обвели скулу, поймали подбородок, и мне пришлось повиноваться и поднять голову вверх.

Сейчас его глаза были темнее обычного, даже чернота проклятья была не такой тягучей.

Не нужно было никаких слов, ни извинений, ни обещаний. Тишина и молчание как никогда были уместны и правильны. Вот почему я так сильно полюбила Шу. Он стал моим утешением, потому что просто был рядом, не портил момент пустыми словами. А когда ты не даешь обещаний, ты их не нарушаешь.

Шон наклонился к моим губам, опалил их своих горячим дыханием. Слишком горячим, для человека, который выбрался из воды. Слишком горячим для того, чьи глаза похожи на саму смерть.

Легкое прикосновение его губ, от которого сердце заколотилось так болезненно сладко, словно его сжала когтистая рука проклятья. Мне показалось, что я вот-вот умру, если Шон не прижмет меня к себе до хруста костей.

Но он не прижал, и я умерла на миг, когда он отстранился с ехидной усмешкой, а затем нырнул обратно в воду всё с той же грацией морского царя.

Луна зашла за тучу, и я потеряла Шона из виду в непроглядной черноте бассейна.

— Это подло, Шу. Я паршиво плаваю, и я в жизни тебя не поймаю.

— Я буду поддаваться, — его голос разлетался пружинящим эхо.

Он серьёзно хочет, чтобы я полезла туда? Я утону, и он меня не найдет в темноте.

Но я так долго ждала этой встречи, что сдаться и уйти сейчас будет глупо. Мы опять восстанавливаем наше шаткое доверие, и я должна довериться ему. Он не даст мне утонуть.

Поставила правую ногу на перекладину. Это не страшно. Я уже вполне сносно держусь на воде. Просто не буду отплывать от бортика. Левая нога. Легкая дрожь во всем теле, не то от холода, не то от паники. Правая. Я уже погрузилась по колени, когда откуда-то сбоку на меня обрушилась тень. Шон вцепился обеими руками в лестницу с двух сторону от меня, и попалась в ловушку.

Мои шрамы оказались прямо напротив его лица. Каждая уродливая бороздка, белесые паутинки обтягивающие мои бедра.

— Они красивые, Виви.

Теперь уже потеряла дар речи. Хотелось поспорить. Сказать, что это уродливая часть меня, которую я стыжусь и ненавижу.

— Если бы не они, ты бы не позвала меня прекрасным и полным боли криком. Мы бы не встретились. Я бы не стал твоим Шу.

Его шепот ласкал и щекотал мои шрамы, и мертвая кожа чувствовала сладкие вибрации его голоса.

— А ещё… — его голос стал глубже, и в нем появились какие-то новые хищные нотки. — Эти прекрасные шрамы защищали мою Розу от мерзких вредителей.

— А? — я удивленно выдохнула, не понимая, к чему он клонит.

— Никто, кроме меня ведь не видел тебя такой?

Его губы коснулись поврежденной кожи, и это было самое сумасшедшее, что я когда-либо чувствовала. Ни тени разочарования или отвращения на лице Шона. Я сама не принимала себя такую, но он… Ласкал каждый миллиметр моих бедер, повторял пальцами узоры, клеймил меня своим языком. У меня подкашивались ноги и пришлось присесть на покатую ступеньку. Все, что происходило сейчас, было настолько интимно, и я не уверена, что когда-нибудь смогу рассказать кому-то про эту ночь. Смущение переплеталось с желанием, и я была настолько заворожена и очарована тем, что делал со мной Шон, что не могла отвести глаз, хотя больше всего на свете я хотела стыдливо закрыть лицо руками.

— А сейчас, Виви… — он оторвался от моих ног и посмотрел на меня так дико, что я подавила первобытное желание сбежать, — ты расскажешь мне все.

Он сдернул меня со ступенек и увлек в воду. Паника не успела раскрыться в полную силу, как Шон подхватил меня и не дал погрузиться с головой. Ещё одно уверенное движение, и он прижал меня к