Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото - Мира Аллен

— Не решать за тебя. Помогать, — пробормотал он. — Понял.

Марья услышала. Не ответила, но кивнула. Для сейчас этого хватало.

Велеслав смотрел на неё молча. Но молчание было другим: не холодным, не отстранённым, а внимательным. Он видел, как она собирает людей и нечисть в один круг, не требуя власти ради власти. Она просто называла вещи прямо, и все вдруг начинали понимать, что прятаться за страхом стало глупо.

Корень снова ударил по земле. Параска взвизгнула, но сыпанула соль так щедро, что белое облако осело на мох. Корень зашипел и отступил.

Параска посмотрела на свою ладонь с искренним потрясением.

— Работает!

— Конечно работает, — бросила Марья. — Я же сказала, а не посоветовала для красоты.

По кругу прошёл первый нервный, почти живой смешок. Он не снял угрозу, но вернул людям дыхание.

Агафья стояла внутри корневого круга, будто не слышала ничего вокруг. Её взгляд был прикован к ложной девочке. Та снова стала похожа на Оленку: маленькая, в старой рубашке, с мокрой лентой в волосах. Она протягивала руки и говорила голосом, от которого у Агафьи ломалось лицо.

— Мама, открой. Мне холодно.

Агафья сделала шаг.

Марья поняла: если сейчас просто крикнуть «это не она», ничего не изменится. Агафья уже слышала это и не верила, потому что надежда сильнее довода. Надо было ударить туда, где обман не сможет подражать живому.

— Агафья, — сказала Марья.

Сваха не обернулась.

— Она замёрзла.

— Что Оленка говорила, когда боялась?

Агафья замерла.

Ложная девочка тут же отозвалась:

— Мама, мне холодно.

— Нет, — сказала Марья. — Не что должна сказать мёртвая девочка в страшной сказке. Что говорила твоя дочь?

Агафья медленно повернула голову. Глаза у неё были мокрые, растерянные.

— Что?

— Когда она боялась. Когда падала. Когда видела грозу. Что она говорила?

Девочка в круге повторила мягче:

— Мама, мне холодно.

Марья не отводила взгляда от Агафьи.

— Вспоминай.

Агафья дрожала. Её пальцы сжимали край платка так сильно, что ткань затрещала. Потом губы шевельнулись.

— Она… она не плакала так. Никогда. Злилась. Топала ногой. Говорила: «Не трогай, я сама».

Марья тихо сказала:

— Если это Оленка, пусть скажет как Оленка.

Ложная девочка улыбнулась.

На этот раз улыбка не была детской.

Черты лица поплыли, глаза потемнели, тонкий голос сорвался вниз, в мокрый многоголосый шёпот.

— Мама…

Агафья отшатнулась.

— Это не она, — прошептала она.

Корни вокруг круга вздрогнули. Корневище потеряло часть ласки и больше не пыталось выглядеть добрым.

— Поздно, — произнесло оно.

Корни обвились вокруг ног Агафьи, поползли выше, к рукам, к груди. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но теперь Корневище держало её не обещанием, а силой. Оно уже использовало её боль и больше не нуждалось в согласии.

Марья шагнула вперёд.

Велеслав мгновенно оказался рядом, но не перегородил путь.

— Осторожно.

— Объясняй.

— Если войдёшь в круг одна, оно снова попытается назвать тебя завершением обряда.

— Значит, не войду одна.

Он посмотрел на неё.

— Марья.

— Я сказала: не войду одна. Не сказала, что прошу тебя меня тащить.

Он кивнул.

Яга подняла посох.

— Агафья должна назвать обман сама. Она открыла дверь. Её правда закроет ту часть, что держится на материнской боли.

Марья крикнула:

— Агафья! Слушай меня. Если ты правда любишь Оленку, перестань кормить то, что носит её голос.

— Я хотела вернуть её, — выдавила Агафья сквозь рыдания. — Я только хотела вернуть её.

— Я знаю.

Эти слова дались Марье тяжело. Но они были правдой. Она не прощала. Не оправдывала. Не снимала вину. Просто знала: боль Агафьи была настоящей. Злом стало то, что она позволила этой боли стать чужими путами.

— Тогда скажи, что сделала.

Корни сжали Агафью сильнее.

— Я…

— Скажи.

— Я украла чужую волю, — прошептала она.

Корневище зашипело.

— Громче, — велела Яга.

Агафья подняла голову. Голос её дрожал, но слова стали яснее:

— Я хотела вернуть дочь. Я взяла Марьин след, её нить, её волос, её венок. Я назвала это судьбой, потому что иначе пришлось бы признать: я причиняю зло.

Корни вокруг неё дёрнулись, будто их обожгли.

Тихон вдруг вышел вперёд.

— И я помог, — сказал он хрипло. — Думал, забота. А вышло предательство. Я дал то, что мне не принадлежало.

Марья закрыла глаза на короткий миг. Потом открыла. Времени на чувства не было, но правда Тихона легла в круг ещё одной светлой трещиной.

Параска робко подняла руку.

— А мне тоже надо? Я, может, мысленно гостей рассадила.

Марья даже в такой миг повернула к ней голову.

— Мысленно живи. В обряд не лезь.

— Поняла, — быстро сказала Параска и на всякий случай высыпала ещё горсть соли.

Клава всхлипнула.

— Я тоже пыталась надеть фату.

— Это все знают, — сказала Марья. — Но если хочешь признаться — признавайся быстро.

— Я пыталась надеть фату без согласия и обещаю в будущем спрашивать хотя бы через раз.

— Через каждый раз, — поправила Марья.

— Через каждый, — покорно согласилась Клава.

Как ни странно, даже эта нелепая правда сработала. Корневой круг треснул ещё в одном месте. Корневище больше не могло питаться общей ложью, если все вокруг начали называть свои глупости своими именами.

Агафья, рыдая, вынула из-под платка детскую рубашку Оленки. Старая ткань была тонкой, бережно сложенной, почти прозрачной от времени.

— Прости, — сказала она не Марье, не Велеславу и даже не Яге. — Прости, моя девочка.

Она бросила рубашку к корням.

Не как жертву. Как прощание.

Образ ложной Оленки окончательно распался. Там, где стояла девочка, осталась только темнота, корни и мокрая земля.

Корневище взревело.

Дуб затрещал, земля вспучилась, защитный круг дрогнул. Трещина под корнями стала шире, и из неё потянуло таким холодом, что люди на краю поляны попятились.

— Теперь, — сказала Яга. — Добровольный союз. Быстро.

Марья повернулась к Велеславу.

— Ни одного слова про жену. Ни одного слова про принадлежит. Ни одного «отдана». Я всё слышу.

— Я знаю.

— И без древних фраз, которые потом окажутся брачными из-за третьего смысла в корне слова.

— Не окажутся.

— Проверю.

Он стоял перед ней без нити, без права, без обряда, который мог бы назвать её его частью. Впервые