Приручить 7-го - Хлоя Уолш

Джонни был осторожным человеком. Он никому из нашего дружеского круга не рассказывал о целой куче вещей, которых не звали Шэннон или Джерард, поэтому было трудно сказать, о чем он думал или чувствовал временами, но никто не мог отрицать его неугасимой любви к собаке, которую я гладила. Я бывала у него дома несколько раз в неделю с тех пор, как туда переехали дети Линча, и было так же ясно, как по носу на его лице, что он был так же без ума от своей собаки, как и от своей девушки.

Его привязанность к Сьюки странным образом утешала меня. У его мамы были более молодые, активные и внешне привлекательные собаки, но Джонни не смотрел на Бонни и Кексика. Он едва косился на них. Я думала, что такая преданная, слепая преданность была чрезвычайно полезной чертой характера.

На мой взгляд, это означало, что у него тоже не возникнет соблазна отвернуться от брюнетки передо мной. У него был такой уровень надежности, которого не проявлял ни один из других мальчиков в нашем дружеском кругу. Так я поняла, что они будут вместе навсегда.

То, что было между Джонни и Шэннон, было постоянным. Они лелеяли свои отношения так, словно это было в равной степени важно для них обоих. Точно так же, как в Корке есть кошка, она будет девушкой, которая будет с ним под руку, когда он получит свою медаль, точно так же, как он будет тем, кто в толпе будет подбадривать ее, когда она получит диплом колледжа.

Они бы все делали правильно, потому что так было устроено поведение Джонни, а Шэннон преуспела в его способности находить баланс в жизни и поступать правильно.

Их моральные компасы были направлены в одном направлении, и их сердца были привязаны друг к другу. Доверие, которое они испытывали друг к другу, было безупречным, и я представляла их через много лет в будущем с домом в сельской местности, похожим на этот, со стаей собак, бродящих по дому, и кучей детей, которых нужно воспитывать.

И если Джонни хоть немного походил на своего отца в тридцать лет, то Шэннон была счастливицей, просто счастливицей.

Да, папочка К. – или ДИЛФЬ, как мы с Лиззи назвали его, – был прекрасным созданием для мужчины. Я не была уверена, то ли дело в сшитых на заказ костюмах, которые он носил, то ли в кротком облике, который маскировал ауру могущественного человека, но все мы, девочки, были проданы.

Новая берлога Шэннон определенно затмевает взгляды на моих отцов или Лиззи, это точно. Или хуже, Хью. Фу.

Джоуи и Ифа были еще одной парой, которая, как я знала в глубине души, была неразлучна, но это было не то же самое. У них был огненный темперамент, почти как у бомбы замедленного действия. Два джокера объединились в дружбе, подпитываемой привязанностью, духом товарищества и, давайте посмотрим правде в глаза, по-настоящему горячим сексом. У вас не было общего ребенка в средней школе, если только мальчик не был жеребцом. И, клянусь Богом, Джоуи Линч был настоящим жеребцом. В их любви был переменчивый оттенок, которого не было в отношениях Джонни и Шэннон, что заставило меня еще немного затосковать по ситуации с Шэннон. В конце концов, они казались достаточно невинными. В отличие от Джоуи и Ифы. Их отношения были как огонь и лед. Я знала немногих людей, если таковые вообще были, которые могли вынести то, что у них было, и выйти победителями.

Я так гордилась Джоуи за все, через что он прошел, но каждый день меня пугало, что у него может случиться рецидив, поэтому я не могла представить, каково это – быть матерью его ребенка и так много вложить в свою жизнь и переплести с его. Должно быть, действительно страшно жить с парнем, которого всегда соблазняли наркотики. Хотя, я думаю, это и есть настоящая любовь. Она не была идеальной. Он пришел не в идеальной подарочной упаковке. Он был грязным и грубым и довел до предела.

Возможно, границы Джоуи и Ифы просто так сложились, что они вышли немного дальше за пределы зоны комфорта, чем Джонни и Шэннон. Кто знал? Конечно, не я, девушка, которая за всю свою жизнь поцеловала в общей сложности двух парней.

Один из них – Джейми Келлехер.

Другой – Джерард.

Один был с языками, а другой – с сердцами. Ну, если быть точным, с моим сердцем, потому что только сам Иисус знал, где было сердце Джерарда. Он признавался мне в любви каждый день, но на данном этапе это было почти привычкой. Вроде того, как ты говоришь маме и папе, что любишь их, перед тем как уйти утром. Мимолетный комментарий. Приятное прощание. Я не была уверена, насколько глубоко это зашло для него, но для меня это было глубже океана. Я не могла выплеснуть эти чувства на поверхность. Я пыталась шестнадцать лет.

— Эй, мечтатель, куда ты пропала? — Поддразнила Шэннон, щелкнув пальцами у меня перед носом. — Ты там полностью отключилась, не так ли?

— Виновата, — ответила я, робко пожав плечами. — Но теперь я вернулась. Итак, что у нас на повестке дня с ночевкой, подружка – и тебе лучше не говорить «Джонни», потому что я буду серьезно обижена.

— Нет, не Джонни, — засмеялась она. — На самом деле он собирается сегодня вечером порезвиться с парнями.

— Правда? — Мои глаза расширились. — Они действительно убедили его уйти?

— Я думаю, это было больше принуждением, чем убедительностью, — засмеялась Шэннон. — Я слышала, как он спорил с Гибси. — Хихикая, она добавила: — Гибси согласился провести весь завтрашний день, тренируясь с Джонни, если он пойдет с ним в паб сегодня вечером.

— О, этот бедный невинный дурачок, — размышляла я, переворачиваясь на спину. — Джонни собирается убить его завтра на беговой дорожке.

— Только если Гибс первым не убьет Джонни выстрелами сегодня вечером.

Позже тем же вечером, свернувшись калачиком на диване, пока по телевизору крутили серию «The OC», Ифа повернулась к нам и заявила: — Девчонки, хотя я обожаю вашу компанию, сегодня вечер пятницы, а молодость бывает только раз. — Улыбнувшись, она добавила: — Разве у вас, ребята, нет на примете чего-нибудь более веселого?

— Мы пытались посмотреть фильм, — объяснила Шэннон, обводя рукой присутствующих. —