Пламя ада - Кармен Мола

В тот же вечер Леонор попросила у Кандидо разрешения отправиться в путешествие. Она сказала, что хочет проникнуться духом простого народа, чтобы лучше сыграть в «Цветке тыквы», ведь ее героиня жила среди креолов. Кандидо эта причина не показалась достаточно веской – зачем ехать куда-то за сотню километров, ведь креолов полно и в Гаване.

– Мне кажется, я чувствую вдохновение, Кандидо. Мне хочется добиться успеха, чтобы ты гордился, когда увидишь меня на сцене. Пильдайн сказал, что матансасский акцент не встретишь на улицах Гаваны, так не говорят больше нигде на острове, поэтому я хотела бы съездить туда на карнавал.

Эти слова смягчили Кандидо – он был готов на все, лишь бы снова увидеть ту веселую беззаботную Леонор, с которой познакомился в театре-варьете. Ему показалось, что он уловил знакомый блеск в ее глазах – тот самый, который привел его в восторг, когда он смотрел «Молодого Телемаха». Леонор поцеловала его – впервые за долгое время, и он с улыбкой ушел в свою спальню, надеясь, что меланхолия жены наконец останется в прошлом.

Той ночью Леонор так и не сомкнула глаз…

30

Матансас, второй по значимости город на острове, был красивым. За несколько миль до него беглецы вышли на дорогу и встретили группы гуахиро, крестьян, которые тоже направлялись в город на карнавал. На сельских жителях были самодельные маски из листьев, веток и глины, раскрашенные природными красителями.

Мауро с Эмилиано разделились и смешались с толпой, чтобы не привлекать ненужного внимания. Мауро старался не терять Эмилиано из виду. Он решился пойти с ним в Матансас в отчаянной надежде встретиться с Леонор или хоть что-нибудь о ней разузнать. Получила ли она письмо, которое он отправил через Росану? От раба, сбежавшего с другого завода, они узнали, что в «Магнолию» приезжала проверка и галисийцев освободили. Если бы Мауро там остался, то тоже был бы на свободе…

По дороге к Мауро и Эмилиано присоединились шестеро рабов из паленке Педро, с которыми они подружились после стычки с охотниками за головами. Все они знали, что подвергают себя опасности, направляясь в город. Сначала беглецы передвигались под покровом леса, но потом пришлось выйти на равнину, и они оказались значительно более населенной местности. Полагаясь только на удачу, они надеялись избежать встречи с Бидаче или охотниками за рабами. Им повезло – всем восьмерым удалось без происшествий добраться до города.

В Матансасе Мауро стал замечать смятение своих товарищей: в паленке они находились в изгнании, вдалеке от городов и деревень. Теперь, вновь оказавшись среди свободных людей, они чувствовали себя узниками, вышедшими из темницы. Но за какое преступление они несут наказание? За то, что, будучи неграми, решили избежать рабства и унижения и вырвались на свободу?

Мауро знал, что он чужой среди беглых рабов. Белая кожа давала ему шанс сохранить жизнь и самому выбрать свою судьбу. Он мог зайти в один из постоялых дворов в Матансасе, остановиться там, найти работу и, возможно, избавиться от преследования охотников за рабами. Но смог бы он спокойно жить дальше, вычеркнув из памяти все, что видел? Он узнал слишком много о тяжелой, полной лишений жизни, которую беглым рабам приходится вести в горах. Разве можно забыть море, даже если видел его всего раз? Об этом думал Мауро, когда оказался среди смеющихся и танцующих людей в масках. Теперь, зная, что скрывается за великолепием Гаваны, он больше не мог притворяться, заглушать голос совести и жить дальше, эгоистично заботясь лишь о собственном благополучии.

– У нас есть план? – Мауро приходилось кричать, чтобы его было слышно среди музыки и шума карнавала.

– Будем ходить по Матансасу, – ответил Эмилиано. – Попробуем слиться с толпой, будем осторожны. Пить нам нельзя, иначе можем потеряться и потом не найдем друг друга. Нужно во что бы то ни стало отыскать Росану, иначе все было напрасно.

На этот раз Леонор путешествовала не по суше, а по воде. Она села на пароход на пристани, расположенной неподалеку от улицы Луз. Не самый респектабельный способ передвижения, зато самый быстрый. На этих судах не было роскошных кают первого класса, в которых привыкли ездить владельцы плантаций. Им с Росаной пришлось сидеть рядом со стариком, напевающим гимн Кубы «Баямесу», и с мужчинами, которые везли в клетках бойцовых петухов: во время карнавала в Матансасе проводились петушиные бои.

– Вы когда-нибудь видели петушиные бои, донья Леонор? – спросила Росана.

– Ни разу в жизни, – ответила Леонор.

– Это захватывает, но мне всегда жаль проигравшего. Впрочем, победителя тоже… Перед тем как наброситься друг на друга, птицы кружат по арене, это похоже на танец мани.

Росана рассказала Леонор об этом танце. Она вспомнила о мани, когда Рамирес вызвал Эмилиано на танцевальный поединок, хоть и старалась об этом забыть. Рамирес был правой рукой Бидаче – после произошедшего он ударил ее и изнасиловал. Неудивительно, что Эмилиано, узнав о случившемся, не выдержал еще одной ночи на сахарном заводе. Но об этом Росана умолчала: облеченная в слова, история будто вновь повторялась, а она хотела оставить ее далеко в прошлом.

– Мауро тоже участвовал в мани? – спросила Леонор.

Леонор обрадовалась, когда Росана ответила, что подобные игры – удел африканцев, и они бы не разрешили участвовать в них белому человеку, пусть и относились к нему с симпатией. Со временем Мауро заслужил их уважение и приязнь, ему даже было позволено присутствовать на ритуале Пало Майомбе. Рафаэль-Колдун редко удостаивал кого-то такой чести – особенно испанцев.

Пароход пришвартовался в гавани Матансаса. Леонор пыталась представить, как Мауро жил вместе с рабами, деля с ними страдания и надежды, участвуя в обрядах. Это было странно: она представляла его в разных обстоятельствах, будто персонажа книги. Мауро – революционер на чердаке дома на улице Сан-Буэнавентура. Мауро – студент, изучает медицину и мечтает о лучшем устройстве мира. Мауро – мужчина с растрепанными кудрями и печальным взглядом. Внезапно Леонор охватило необъяснимое желание. Желание, которого она не испытывала той ночью на чердаке. Оно было настолько сильным, что она почти почувствовала, как руки Мауро врачуют рану на ее груди, ощутила его близкое дыхание и вкус так и не случившихся тогда поцелуев.

Улицы Матансаса наполнялись шумными толпами, лица были скрыты под масками: одни были выполнены в африканском стиле, другие напоминали венецианские. Кандидо посоветовал Леонор отправиться на танцы в Лисео, но ей хотелось побыть среди людей, посмотреть на веселье и