Пламя ада - Кармен Мола

– Как ты уговорила мужа разрешить тебе поехать в Матансас? Заключила с ним сделку? Моя свобода в обмен на сбежавших рабов? Поэтому Бидаче нас нашел? – его подозрения ошеломили Леонор. – Отвечай!

– Неужели ты думаешь, что это я вас выдала?

– Ты способна на все, чтобы добиться своего. Ты утверждаешь, что ты актриса, но ты сурипанта. Все в Испании знают, кто такие сурипанты. Ты вышла замуж за нужного человека, чтобы сбежать из Мадрида. Откуда я знаю, какая ты на самом деле?..

Леонор ударила Мауро по щеке.

– Не смей так думать обо мне! Особенно после ночи, которую мы провели вместе!

Мауро коснулся покрасневшей щеки и попытался обуздать гнев.

– Не понимаю, как ты можешь просить меня поехать с тобой в Гавану, если знаешь, что мои друзья в опасности и только я могу им помочь.

– Я хочу, чтобы ты жил для себя, для нас, а не для других!

– Это самые эгоистичные слова, которые я когда-либо слышал! Хотя чему я удивляюсь? В Мадриде ты тоже говорила нечто подобное, когда мы впервые встретились. Ты думаешь только о себе, Леонор. Не понимаю, как я мог полюбить такую женщину… Думаю, в глубине души мы оба знаем: ты оказалась совсем не такой, какой я тебя представлял, а я – не тот мужчина, который тебе нужен.

– Не решай за меня.

– Так докажи, что я ошибаюсь. Пойдем со мной в паленке.

– Мы не можем этого сделать, нас убьют. Если мы хотим быть вместе, нужно найти другое решение!

– Иного пути нет. Решай здесь и сейчас, Леонор.

Леонор молча смотрела на него, задыхаясь от тревоги и отчаяния. Мауро подошел к желобу, прикидывая, как спускаться дальше.

– Не уходи. Останься со мной, – повторила Леонор. – Поцелуй меня. Мы найдем способ быть вместе в Гаване.

– На поцелуи нет времени, – это были последние слова Мауро, прежде чем он спрыгнул вниз и исчез из виду.

Леонор осталась одна – в слезах, с пустотой в душе. Внизу раздался ружейный залп. Должно быть, это расстреливали последних беглецов, пойманных Бидаче.

И вскоре снова зазвучали карнавальные барабаны.

32

Путешествие на пароходе походило на крестный путь. Все прекрасные ощущения ночи в отеле улетучились, уничтоженные ненавидящим взглядом Мауро, его недоверием и отказом от последнего поцелуя. Леонор, которую он, должно быть, нарисовал в своих мыслях, оказалась эгоистичной легкодоступной женщиной, способной продать жизни беглых рабов в обмен на собственное счастье.

Когда пароход пришвартовался в порту Гаваны, Леонор не вставала до тех пор, пока ей не напомнили, что пора высаживаться. Она с трудом поднялась, преодолевая головокружение. Она была погружена в свое горе, внутри ее как будто все умерло. На набережной выстроилась череда экипажей. Ехать к Кандидо не хотелось, но ей пришлось назвать кучеру улицу Беласкоайн, вполне осознавая, что тем самым она признает свое поражение. Неужели ее ждет только это – до конца своих дней оставаться с Кандидо?

Уже наступил вечер, когда Леонор вошла в дом. Гостиную освещал кровавый закатный свет. На фоне окна вырисовывался сгорбленный силуэт ее мужа. Кандидо был похож на горгулью, и Леонор не знала, будет ли он ругаться или просто посмеется над ее неудачей. Ей хотелось исчезнуть, забыться и прийти в себя лишь тогда, когда жизнь станет хоть сколько-нибудь сносной. Кандидо, пошатываясь, подошел к ней. Стакан в его руках искрился в лучах заходящего солнца.

– Похоже, поездка в Матансас не принесла ожидаемой пользы, дорогая. Никогда не видел тебя такой бледной.

По его хриплому голосу, рассеянному взгляду и запаху алкоголя Леонор поняла, что Кандидо пьян. На столике неподалеку стояла открытая бутылка виски.

– Я устала и хочу лечь спать.

– Я еще не закончил, Леонор. Знаешь, я ведь тебе верил. Я и вправду думал, что ты хотела поехать в Матансас, чтобы лучше понять героиню, роль которой тебе предстоит сыграть. И вспоминать-то смешно, я даже гордился тобой.

– Так и есть, для этого я и уезжала.

– Где та рабыня?

– Она не рабыня, а свободная женщина.

– Ты уезжала с ней. Где она? Это она отвела тебя к галисийцу с сахарного завода? Да?

– Не знаю, о чем ты говоришь. Ты пьян.

– На этом острове ничего невозможно утаить, тем более от меня. Я заподозрил неладное, когда в «Магнолии» заметил твое волнение при новости о пропаже одного из галисийцев. Арсенио сказал мне, что ты слишком печешься о его судьбе, но я ответил, что это просто абсурд! Сказал: «Моя жена верна мне, я полностью ей доверяю». Да, я так ему и сказал, а что теперь? Ты бросилась в объятия этого парня, словно какая-то профурсетка!

– Я не собираюсь выслушивать подобные оскорбления! – возмутилась Леонор. – Спокойной ночи.

Леонор поднялась в свою спальню и попыталась отдышаться. Распахнув окно, вздохнула полной грудью. Ночь сгущалась, и Сан-Ласаро постепенно погружался в тень. Она чувствовала тяжесть в груди и была смутно благодарна Кандидо за то, что он был груб и дал ей повод уединиться. Однако стоило Леонор раздеться и лечь в постель, как дверь в спальню распахнулась.

– Я требую, чтобы ты рассказала мне правду! – резко сказал Кандидо. В руках он по-прежнему держал стакан виски. – Думаю, я ее заслужил. Я пошел на огромный риск, спасая тебя от того полицейского и от тюрьмы в Испании. Я предложил тебе все, что у меня было, лишь бы ты стала здесь счастлива: театр, чтобы ты могла играть на сцене, деньги, чтобы ты ни в чем себе не отказывала, мое положение в обществе, наконец…

– Я благодарна тебе за это.

– Но сейчас я думаю, что ты с самого начала смеялась надо мной! Я требую правды, Леонор!

Кандидо пошатнулся на пороге, с трудом удержав стакан. Леонор стало его жаль: с момента их встречи в Мадриде она использовала Кандидо ради его богатства, а после свадьбы – ради защиты. Возможно, Мауро отчасти был прав – Леонор на Кубу привела не судьба, а ее собственные решения. Она слишком долго играла роль, которую ненавидела. Пришло время снять маску, какими бы ни были последствия.

– Я думала, что смогу стать твоей женой. Я старалась, но не смогла.

– Ты любишь другого.

– Нет… Думаю, нет. Не с самого начала. Но не стану лгать – сейчас я влюблена в другого мужчину.

– В того галисийца?

– Да.

Кандидо кивнул и с такой силой сжал стакан, что тот чудом не разлетелся на множество осколков.

– Я не позволю, чтобы вся Гавана узнала, что ты спишь с беглецом! – Он швырнул