Пепел Элларии - Джулия Фокс

шторма, исходящий от его ауры. Мы пытались надышаться друг другом, словно за порогом нас ждал эшафот. В этом жаре не было места страху перед будущим. Существовал только этот невозможный момент абсолютной принадлежности.

Всё закончилось взрывом, выжегшим нас обоих дотла. Мы ещё долго не могли разомкнуть объятий. Общая нить медленно остывала, вибрируя тихим, умиротворенным эхом.

За окном шелестел ночной сад Велерии, и прохладный ветерок шевелил тяжёлые шторы, принося запах моря. Каин опустился на постель рядом, и я прижалась щекой к его тёплому плечу, рассматривая его профиль — расслабленный и лишенный той вечной суровости, которую он носил как вторую кожу. Сейчас его лицо казалось моложе, но в углах губ всё равно таилась тень прожитых битв.

— Если кто-то узнает об этом, то будет в шоке, — прошептала я с легкой улыбкой. — Жнец и Ведьма в одной постели... Это разрушит их представление о мироздании.

Каин тихо усмехнулся, не открывая глаз, и притянул меня ещё ближе к себе.

— Никому лучше не узнавать. Пусть продолжают верить в свои легенды и правила.

Каин молча накрыл мою ладонь своей, переплетая наши пальцы. Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Казалось, боль утраты, прежде горевшая открытой раной, наконец затянулась. Прошлая жизнь окончательно отпустила меня, и не волновало ничего, кроме мерного биения сердца человека, лежащего рядом.

Глава 31. Каин

На следующий день в полдень нас снова собрали. Карты лежали на столе, как и вчера, но смотрели на них теперь иначе — без проблеска энтузиазма. Вчера люди ждали спасения. Сегодня они пришли обсуждать условия своего поражения.

Я занял место у стены в ряду других Жнецов. Мы замерли чёрными статуями, пока зал постепенно заполнялся: представители в изысканных мантиях, герцоги, командиры. Лица у всех были серыми от усталости. Ночная роскошь теперь казалась нелепой ошибкой, о которой никто не хотел вспоминать.

Но я вспоминал.

Под маской кожа всё ещё хранила память о её тепле. Через узы я чувствовал Эвелин — она стояла неподалеку, скрытая тенью колонны. Её присутствие в моих мыслях мешало сосредоточиться на гуле голосов. Измотанность Эвелин смешивалась с моей, создавая странный, горько-сладкий резонанс. Ночная феерия ещё вибрировала в жилах, делая окружающий официоз невыносимо фальшивым.

Первым поднялся представитель Асадаля. Он положил широкую, мозолистую ладонь на карту и медленно провёл пальцем по северным границам, словно стирая их.

— Эти территории потеряны, — отчеканил он. — Мы больше не можем их удерживать. Резервов нет.

— Это были наши родовые земли! — резко вскинулся один из герцогов-беженцев, ударив кулаком по столу. — Мы не можем просто вычеркнуть их!

Король Велерии даже не удостоил его взглядом. Голос монарха звучал мёртво:

— Там уже нет людей, как и везде. Только трупы и безумцы. Не нужно драмы.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина, в которой был слышен лишь мерный гул электрических ламп. Затем заговорил военный командир из Ориона:

— Мы потеряли три пограничных гарнизона за последние два месяца. Они не отступили. Они просто исчезли. Ни одного гонца, ни одного выжившего.

— Демоны? — выдохнул кто-то из глубины зала.

— Или Одержимые. Разницы уже нет, когда стены превращаются в руины.

Я молча слушал их препирательства. Другой посол поднялся, оправляя богатую одежду, смотревшуюся на нём, как саван.

— Значит, нужно укреплять только крупные узловые города. Если мы распылим силы на деревни и заставы, то потеряем всё к осени.

— Вы предлагаете оставить половину населения на растерзание? — холодно спросил старый советник.

— Лучше спасти половину и сохранить ядро армии, чем бессмысленно погибнуть.

Голоса начали накладываться друг на друга, срываясь на крик.

— Мы должны атаковать общим фронтом!

— Атаковать чем? У нас нет людей, способных выдержать дыхание Разлома!

— Армией союза! Мы обязаны...

— Мы уже пробовали проникнуть в Элларию! Напомнить, сколько полков вернулось?

Один из генералов в ярости грохнул ладонью по столу так, что подпрыгнули кувшины.

— Если мы продолжим пятиться, они просто дойдут до наших столиц и сожрут нас в собственных постелях!

— А если мы выйдем сейчас, мы лишимся последних защитников раньше, чем успеем построить новые баррикады!

Я слушал этот хаос, и с каждой минутой внутри закипала холодная тоска. Они спорили о линиях на пергаменте, но я видел не чернила. Я видел лица тех, кто больше никогда не заговорит. Рэйгар и его предсмертный хрип. Селена, чьи глаза погасли в одно мгновение. Люциан. Люди, с которыми я делил хлеб и кров годами. Я вспоминал ту ночь в Хранилище, где мы оставили ещё одну часть своей души. Вспоминал сожжённые деревни и города, которые здесь всё ещё считались «стратегическими точками», хотя на их месте давно остались лишь равнины.

По общим узам я улавливал состояние Эвелин. Её колоссальное напряжение и душевная измотанность прошивали меня насквозь, становясь моими собственными. Она тоже видела этот театр теней. Эти люди не искали победы. Они пытались договориться о том, как поиграть подольше. Пожить подольше.

— Может быть... может быть, Ведьма всё-таки найдёт решение в этих книгах? — тихо, почти с мольбой, произнёс один из младших представителей.

Десятки глаз обратились к Эвелин. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то — с подозрением. Я почувствовал, как она внутренне сжалась от этого груза ожиданий. Король Велерии лишь качнул головой.

— Она уже сказала всё вчера. Ей нужно время. А у нас его нет.

Представитель Ориона медленно опустился в массивное кресло, и оно скрипнуло под его весом.

— Тогда нам остаётся только одно, — проговорил он, закрывая глаза. — Держаться столько, сколько сможем. Смерть придёт за каждым, но пусть она застанет нас с мечами в руках.

На этом Совет фактически захлебнулся. Люди ещё вяло обсуждали поставки зерна и перемещение гарнизонов, но в их голосах не было веры.

Когда все начали расходиться, я первым покинул это душное собрание. Эвелин вышла следом, её шаги эхом отдавались в моей голове. Я хотел уйти подальше, но она пошла за мной. Мы прошли несколько пролётов в полном молчании. Музыка бала, вчерашний смех и наша с ней ночь казались теперь бредом безумца.

— Они практически готовы отступать, — сказал я, глядя прямо перед собой.

Эвелин поравнялась со мной.

— Потому что они смертны. Они не знают, как победить врага, которого нельзя убить обычным железом.

Я коротко и зло усмехнулся.

— Победить... — Перед глазами снова поплыли лица погибших братьев. —