Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

на дверь, за которой находился княжич. Вот у кого наверняка имелась нужная информация. Судя по тому, что его не пригласили на инструктаж, парень знал все расклады, причём куда более точные, чем нам сейчас выдавал майор.

С ним надо пообщаться. Вопрос, захочет ли он общаться со мной и что я смогу предложить ему за информацию. Князья и княжичи — это не те люди, что помогают ближним по доброте душевной.

Глава 20

Мои товарищи по несчастью не успокаивались долго, рыдала не только Брагина, но и кое-кто из парней. Все истерики прерывались хлёсткими пощёчинами от майора, который грубо сказал, что церемониться с нами не будет. Нарушителей запрут в их же комнатах, оставив и без еды, и без знаний. Он чётко определил наш статус имущества, проданного Родом, добавив, что все претензии будем предъявлять продавцу, если выживем. А выживем или нет, зависит от нас. И статус изменится только после ритуала. И что будет на выходе: труп или нет — тоже зависит от нас.

Изменится ли что-то для нас после ритуала, если удастся выжить? По поводу выживания я испытывала сдержанный оптимизм. В одном ритуале выжила, пусть и не совсем так, как хотелось бы, выживу и в другом. Потому что мне есть кому мстить. В моём списке врагов появилась ещё одна запись — биологический папаша, отправивший меня фактически на убой, чтобы получить для себя выгоду. Я не могу умереть просто так, не имею права.

И ведь сама дура, что согласилась. Ведь чувствовала, с договором что-то не то, но мне и в голову не пришло, что отец может отправить своего ребёнка на смерть. А оказалось, может, да не один отец — двенадцать. Или одиннадцать? Княжич похож на того, кому уже всё равно умирать, может, и сам согласился. Да и оговорка Ивочкина о том, что он всё нужное знает, характерна. Явно не сыграли княжича втёмную.

— Поэтому те из вас, кто хочет сохранить жизнь и душевное здоровье, должны отнестись к тренировкам со всем прилежанием, — тем временем говорил Ивочкин. — Завтра после завтрака будет короткая лекция, на которой вам объяснят, что и зачем делается. Затем будут только практические занятия. Если кто-то что-то пропустит — это его проблема. Нянькаться с вами никто не будет.

Он явно показывал, что в нашем выживании никто не заинтересован. Как говорится, спасение утопающих — в руках самих утопающих. И объяснят завтра тоже наверняка не всё.

— Вопросы есть? Не касающиеся ритуала, — конкретизировал Ивочкин.

— Есть. Досуг какой-нибудь предусмотрен? — спросила Брагина.

— Какой ещё досуг? — опешил Ивочкин.

Я тоже удивилась. Спрашивать не о том, как связаться с семьёй, чтобы выставить претензию, а о том, как развлечься.

— У меня с собой был ноут. Я могла бы в свободное время…

— Свободного времени у тебя не будет, если ты хочешь выжить. Сегодня поели — и разошлись по комнатам. Никаких собраний, никаких посиделок.

— А то что? — спросил кто-то из парней.

— Тебе не понравится. Нарушителей просто откажутся готовить к ритуалу, — усмехнулся Ивочкин. — Терпеть вам всего ничего. Не больше месяца. Так что поели — и спать. Завтра будет сложный день. Сигнал побудки не пропустите. Марш в столовую.

Он жестом указал, куда нам следует идти. Столовая оказалась сразу за холлом. Линия раздачи расположена так, что мы не видели стоящих (если они там вообще были) за длинным металлическим щитом, а они не видели нас. Можно было нагнуться и посмотреть, есть ли кто там с той стороны. Но зачем? Преимуществ от этого я никаких не получу.

Хотя несколько человек наклонялись и заглядывали. Судя по разочарованным физиономиям, никого не высмотрели. Изоляция была бы для нас вообще полной, если бы не Ивочкин. Но и он, имея канал связи с внешним миром, жил на время ритуала в том же крыле, что и мы, в комнате, на которой висела табличка с его именем.

По еде на первый взгляд претензий не было. Присутствовало некоторое разнообразие, порции выглядели привлекательно и пахли аппетитно. Предлагалось несколько вариантов, при этом брать можно было любое количество порций. Ивочкин прошёл с нами и не только на случай, если у нас появятся проблемы, — набирал он себе не стесняясь.

— А Скоропадский? — неожиданно вспомнила Брагина. — Его кто-то будет кормить? Он же наверняка не может встать сам, его на носилках принесли.

Я невольно засмеялась. Девушка себе не изменяла: решила хоть что-то получить себе в плюс в случае, если выживет. Она же пришла сюда за знакомствами, а княжич — подходящая цель. Что там буде с ритуалом ещё не известно, а знакомство — вот оно, рядом.

— Не может встать — его проблемы, — буркнул Ивочкин.

Наличием княжича он был недоволен. Почему? Опасался, что в случае проблем со Скоропадским получит проблемы себе?

— Как же так? Давайте я ему отнесу хоть чего-нибудь? Ему нужно есть и пить. Иначе он умрёт.

Кто-то похоронным тоном пробормотал: «Всё равно мы все умрём». Ивочкин на это не отреагировал.

— Вот ведь… на мою голову, — проворчал он. — Не сидится кому-то на жопе ровно. Берестнева, тоже хочешь поухаживать за княжичем?

— Спасибо, нет. Ему будет достаточно Брагиной.

— А придётся. Брагиной у меня веры нет, а ты вроде нормальная. Сходи спроси, чего ему нужно. И быстрее, столовая закроется — оба останетесь без ужина. Пока не сходишь — есть не сядешь

Я, чертыхнувшись, рванула к комнате Скоропадского, оставив за собой истерящую Брагину. Она возмущалась, что её идея принесёт выхлоп кому-то другому. Очень сильно и истерично возмущалась, так что я услышала звук очередной пощёчины, когда стучала в комнату княжича. Ивочкин рано или поздно сам огребёт с такими методами, хотя в отношении Брагиной они действенные.

Ответа не было, поэтому я решила зайти. Комната была копией нашей, сам княжич спал. Выглядел он паршиво, словно осталось ему жизни пара дней. Я решила, если уж появилась возможность, провести диагностику. Сформировав конструкт, взяла его за руку, от чего он проснулся и недовольно на меня уставился.

— Чего тебе?

— Майор отправил узнать, что принести тебе на ужин.

— Я ничего не хочу.

— До ритуала не доживёшь, если не будешь есть.

— Сколько там до этого ритуала?

— Сколько бы ни было, чтобы сопротивляться проклятью, нужны силы.

— Откуда ты знаешь? — повернулся