Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

бы многое отдал, чтобы узнать, чувствует ли она ко мне хоть что-то, кроме желания и раздражения. Но душа Велеи оставалась закрыта на множество замков.

В постели она могла быть самоотверженной, страстной, живой до невозможности. Отдавала тело так, что я терял остатки рассудка.

Но после…

После я часто ловил в ее взгляде нечто такое, от чего внутри неприятно сжималось.

Отстраненность. Горечь. Словно она нарочно отходила на шаг назад всякий раз, когда я пытался приблизиться. Я обладал ее телом, но не ею самой. А мне этого уже не хватало. Я хотел, чтобы она любила меня. Хотел, чтобы принадлежала мне полностью: телом, мыслями, сердцем, каждым вдохом.

Может быть, именно настоящей любви мне всегда и не хватало. Не восторженного обожания фавориток, не страха, не привычной покорности, не звериной преданности Раяны.

А того, что нельзя приказать. Нельзя купить. Нельзя взять силой.

Я устало потер переносицу.

Даже сейчас, едва вернувшись во дворец, я уже думал о том, чтобы позвать Велею к себе. Или самому пойти к ней.

Удерживало только понимание: это станет новым поводом для ссоры.

Она была непреклонна в желании не выставлять наши отношения напоказ. И впервые за долгое время я не хотел ломать сопротивление женщины грубой силой.

Не с ней… Я вспомнил тот день, когда взял ее в лесу силой. Вспомнил ее взгляд после. Разочарованный. Полный презрения и ненависти.

Он жег меня весь день, будто раскаленное железо, приложенное к груди. Я никогда не думал, что меня может так тревожить то, что чувствует женщина. Но с Велеей все было иначе.

Оскорбив ее, я словно ранил часть самого себя. Нелепость. Но это чувство никуда не исчезало.

Тихое рычание Клыка отвлекло меня от мыслей. Я открыл глаза и увидел на пороге гостиной Раяну. Вот кого мне сейчас точно не хотелось видеть. Я давно остыл к волчице, но не оттолкнул ее окончательно. Слишком крепко нас связывало прошлое.

Я знал Раяну с детства. Она была не просто бывшей любовницей. Долгое время я считал ее едва ли не самым близким существом рядом с собой. Ей я мог доверить то, чего не сказал бы никому другому. Она знала темную часть моей души и не отворачивалась.

Возможно, потому что в ней самой жила такая же темная звериная сторона.

Раяна на собственной шкуре знала, как трудно сопротивляться инстинктам. Как легко позволить зверю взять верх. Как сладко бывает перестать притворяться человеком.

А может, она принимала меня целиком потому, что любила с той же безоговорочной преданностью, с какой Клык охранял мою дверь.

Иногда эта преданность пугала.

В ней было что-то нездоровое. Одержимое.

Я знал: если разорву отношения с Раяной резко, ее поступки будет трудно предсказать. Она могла пойти на все.

И я не хотел проверять, насколько далеко она способна зайти.

Проще было держать ее рядом. На коротком поводке. Иногда давать то, чего она жаждала, и тем самым удерживать от безумств.

По крайней мере, я так думал раньше.

Теперь уже не был уверен.

— Я не слышал стука, — сухо сказал я, слегка нахмурившись.

— Прости. Решила обойтись без церемоний.

Раяна подарила мне чувственную улыбку и неторопливо двинулась вперед.

— Нас с тобой многое связывает. Я подумала, что имею право на некоторые вольности. Я так скучала по тебе, Адриан. А ты?

Клык снова грозно зарычал, поднялся на лапы и оскалил пасть.

— Может, уберешь свою собаку? — поморщилась Раяна.

Между ней и псом с самого начала возникла взаимная неприязнь. Клык ненавидел ее сильнее всех остальных. Возможно, чувствовал в ней внутреннего волка и воспринимал как соперника.

Иногда мне казалось, что пес разбирается в людях лучше меня.

— Клык, место, — неохотно приказал я, махнув рукой в сторону лежанки у дальней стены.

Пес недоверчиво покосился на Раяну, потом на меня, но ослушаться не посмел. Напоследок еще раз рыкнул на женщину и потрусил к лежанке.

В тот же миг Раяна оказалась рядом.

Грациозным, быстрым движением она опустилась передо мной на колени, обвила руками мою шею и вдохнула запах моих волос.

— Как я скучала, — прошептала она. — В следующий раз, что бы ты ни сказал, я поеду с тобой. Это пытка — проводить столько времени без тебя.

— Посмотрим, — лениво ответил я, не желая спорить.

— Я хочу тебя.

Раяна легонько укусила меня за мочку уха и тут же провела по месту укуса языком.

— Ты даже не представляешь, как я истосковалась.

Я поморщился, но позволил ей поцеловать себя.

Секунду. Другую. А потом отстранил.

Ничего.

Ни искры.

Ни привычного отклика.

Ни даже слабого интереса.

Только странное раздражение и неприятное желание поскорее оттолкнуть ее от себя.

Я нахмурился.

Раньше близость с Раяной доставляла удовольствие. Она была страстной и опытной любовницей, хорошо знала мое тело, умела будить в нем зверя.

Теперь же ее запах казался слишком резким. Чужим. Звериным не в том смысле, который прежде меня заводил, а в том, от которого хотелось отстраниться.

После свежего, холодного, почти лунного аромата Велеи все в Раяне казалось грубым. Неправильным. Я с досадой выругался про себя. Не хватало еще сравнивать их.

— Раяна, я сейчас не в настроении, — сказал я, подбирая достаточно мягкие слова, чтобы не спровоцировать ее.

— Я знаю, как его поднять.

Она хитро улыбнулась и потянулась ко мне с привычной смелостью.

Я перехватил ее руку.

— Не надо.

Раяна замерла. В ее глазах мелькнуло недоумение.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Она несколько мгновений смотрела на меня, будто не понимала, что происходит. Потом снова улыбнулась — уже напряженнее.

— Ты устал с дороги. Я помогу тебе расслабиться.

— Я сказал: не надо.

В голосе прозвучал металл.

Раяна это услышала.

И все же не отступила сразу. Медленно поднялась с колен и встала передо мной, склонив голову набок.

— Это из-за той белокурой девчонки? — спросила она тихо. — Она твоя новая любовница?

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — холодно бросил я.

— О той, которой ты позволил унизить меня сегодня перед всем двором.

Раяна повысила голос.

— О подопечной Тангрида. Или мне следует называть ее твоей новой игрушкой? Хватит ли ее на вас двоих?

Кровь ударила мне в голову. Ярость оказалась такой резкой, что на мгновение потемнело в глазах. Я готов был взбеситься от одного намека на близость Велеи с другим мужчиной. Даже если этим мужчиной был