Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

— До вашего появления я прекрасно расслаблялась, — язвительно заметила я.

— Тогда не откажи в этом праве и своему королю.

Я хотела ответить резко, но голос застрял в горле.

Адриан медленно снимал одежду.

И, проклятье, это зрелище гипнотизировало.

Камзол лег на край кресла. Следом рубашка. Взгляду открылись широкие плечи, сильная грудь, темные линии шрамов на золотистой коже. Он был слишком красив той опасной, суровой красотой, от которой в голове становилось пусто.

Я поспешно отвела глаза.

Поздно. Тело уже предало меня.

Внутри поднялась тяжелая, сладкая волна жара. Драконья кровь откликнулась на него мгновенно, радостно, почти болезненно. Она узнавала его. Тянулась. Требовала забыть обо всем, кроме близости.

— Что вы делаете? — слабо спросила я, когда он вошел в воду и сел напротив. — Я же сказала, что не в настроении.

— С настроением я помогу.

Он приблизился плавно, почти лениво, но в этом движении чувствовалась сила хищника.

В следующую минуту я оказалась прижата к нему спиной. Его тело было горячим даже в воде. Сильные руки скользнули по моим плечам, талии, животу — сначала медленно, почти нежно.

Я напряглась.

— Адриан…

— Тише.

Он убрал мокрые волосы с моей шеи и коснулся губами кожи под ухом.

Легкий укус.

Поцелуй. Еще один.

Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, как быстро дыхание стало неровным.

— Я сказала, что не хочу, — выдохнула я.

— Тогда скажи это так, чтобы я поверил.

В его голосе мелькнула злость.

Он чувствовал ложь.

Проклятая драконья связь выдавала меня с головой. Запах, дрожь, дыхание, то, как мое тело невольно подавалось к нему, — все говорило против меня.

— Я ненавижу вас, — прошептала я.

— Это я слышу постоянно.

Его ладонь сжала мою талию крепче.

— И все же ты дрожишь.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Он развернул меня к себе, поймал мой подбородок и заставил взглянуть в глаза.

— Скажи прямо, что хочешь, чтобы я ушел, — низко произнес он. — Скажи без игры. Без уколов. Без лжи. И я уйду.

Вот оно. Спасение.

Нужно было просто сказать: «Уйдите».

Оставьте меня. Не прикасайтесь.

Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах — и молчала.

Адриан понял это молчание по-своему.

А может, именно так оно и звучало.

Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.

Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.

Адриан больше не был нежным до конца.

В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое — отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.

И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.

Хотела, чтобы он забыл про осторожность.

Чтобы перестал отстраняться в последний миг.

Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.

Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.

А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.

Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.

Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.

Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.

А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.

Я все еще люблю его?

Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно — там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?

Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?

Я знала только одно: Адриан не должен понять, что на самом деле происходит внутри.

— Вода уже остыла, — мрачно заметил он.

Я подняла взгляд.

Он был полностью одет, но почему-то не уходил.

— Тебе стоит выйти, иначе простудишься.

— Обязательно выйду, как только вы уйдете.

Я и правда дрожала.

От холодной воды. От злости. От того, что никак не могла справиться с собой.

Адриан сжал челюсти. Потом подошел, бесцеремонно вытащил меня из ванны и завернул в полотенце. Принялся вытирать — резко, почти сердито, но при этом тщательно.

Будто злился на меня за то, что заботится.

— Ты сама постоянно провоцируешь меня на грубость, — вдруг сказал он, словно оправдываясь.

— Я уже привыкла к ней, — отрезала я. — Главное для меня — избавить от этого Астерию.

Его руки на моих плечах сжались так сильно, что я невольно вскрикнула.

— Не пытайся убедить меня, что согласилась стать моей только ради подруги.

— Если вам угодно тешить себя иллюзиями, что это не так, я не стану мешать.

Я улыбнулась слегка насмешливо. Адриан отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах. Несколько мгновений он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего внутри неприятно сжалось. Не просто злость. Что-то похожее на боль.

Но я тут же запретила себе об этом думать.

Он ничего не сказал. Лишь развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, я медленно опустилась на край ванны, все еще кутаясь в полотенце.

Я сумела не показать ему настоящих чувств и должна была радоваться, но мстительное удовольствие оказалось горьким. Потому что Адриана я, возможно, и обманула.

А вот себя — нет.

Глава 31

Глава 31

Запретив себе думать о чувствах, я поспешно оделась и вышла вслед за королем.

Мне нужно было узнать, где именно находится тайный ход, через который