Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

— Раз уж мы во всем разобрались, может, отпустите меня?

Я старалась держаться уверенно, но голос все равно прозвучал чуть суше, чем хотелось.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Раз уж пришла сама, теперь моей компании не избежишь.

Он кивнул на бутылку и устроился в кресле напротив.

— Выпьешь со мной?

— Я так понимаю, вопрос был риторическим.

Адриан взял второй бокал и наполнил его почти до краев.

— В тайных ходах довольно холодно. Вино не помешает.

Он протянул мне бокал.

Я приняла его, хотя прекрасно понимала: пить сейчас не слишком разумно. Но отказаться значило бы показать, что я нервничаю. А этого я не хотела.

Вино оказалось крепким, терпким, с теплой пряной горечью. Оно быстро согрело горло и разлилось по телу мягким жаром.

Я откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за Адрианом.

Он делал то же самое.

Слегка насмешливое выражение не покидало его лица. Кажется, он ни на мгновение не поверил в мою историю о случайной прогулке.

Чтобы скрыть смущение, я первой нарушила молчание:

— Часто вы напиваетесь в одиночку?

— Если нет более интересного занятия, почему бы не провести вечер за хорошим вином?

Он пропустил дерзость мимо ушей.

Это раздражало и одновременно подначивало.

— Честно говоря, я удивлена, что вы не нашли никого, с кем можно провести вечер. Кроме собаки.

Адриан усмехнулся краем губ.

— Клык — не самая плохая компания.

— Клык?

— Так его зовут.

Я посмотрела на пса. Огромный, черный, с густой шерстью и тяжелой головой, он действительно выглядел так, будто имя ему подходит.

— По крайней мере, в его мотивах я могу быть уверен, — добавил Адриан уже тише.

Я замерла.

В этой фразе осталось слишком много недосказанного.

Неужели мои слова в ванной задели его настолько сильно?

— Ему подходит имя, — сказала я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. — Можно его погладить?

Я уже протянула руку к псу, когда Адриан резко предупредил:

— Не советую. Последний, кто попробовал, чуть не лишился руки.

Клык лениво поднял голову.

Я застыла.

Но вместо того чтобы оскалиться, пес вдруг поднялся, подошел к моему креслу и внимательно обнюхал мои колени. Потом, будто приняв какое-то важное решение, улегся рядом и положил тяжелую голову мне на ноги.

Я сидела ни жива ни мертва.

После слов Адриана это выглядело не просто неожиданно — почти неправдоподобно.

Пес не рычал, не скалился. Только смотрел снизу вверх темными умными глазами.

Я осторожно провела ладонью по густой черной шерсти. Клык довольно выдохнул и прикрыл глаза. Адриан смотрел на нас так, будто увидел чудо.

— Он никогда раньше ни к кому так не относился, — наконец сказал он.

Я продолжала гладить пса, не зная, что ответить.

— Похоже, ты и его заворожила, — криво усмехнулся Адриан.

— Заворожила? — я подняла бровь. — Я не ведьма.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

Его взгляд стал пристальнее.

Слишком пристальным.

— Скажи честно, зачем ты пришла?

Я задумчиво перебирала пальцами шерсть Клыка и пыталась придумать ответ, который удовлетворил бы Адриана и позволил бы мне сохранить остатки достоинства.

Но вино оказалось крепче, чем я думала.

Слова сорвались сами:

— Сегодня у нас был неудачный разговор. Я из-за этого не могла уснуть.

Тишина стала почти осязаемой.

Адриан смотрел на меня долго, будто пытался понять, сказала ли я правду. Потом на его губах появилась почти светлая улыбка. У меня от нее болезненно сжалось сердце.

— Значит, ты не так равнодушна ко мне, какой пытаешься казаться.

Я открыла рот, собираясь возразить.

Но слова застряли в горле.

Адриан поднялся и подошел ко мне. Мягко отогнал Клыка, опустился перед креслом на колени и обнял меня за талию.

— Не надо, — слабо сказала я, чувствуя, как уверенность рассыпается. — Я вовсе не за этим пришла.

— Молчи.

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня.

На этот раз в его поцелуе не было ни грубости, ни желания наказать. Только нежность — такая неожиданная и невыносимая, что я на миг забыла, почему должна сопротивляться.

Эта нежность оказалась опаснее силы.

Сила вызывала во мне злость.

А нежность лишала защиты.

Я сдавленно выдохнула, и это стало моей очередной капитуляцией. Руки сами поднялись к его шее. Я ответила на поцелуй жадно, почти отчаянно, будто все это время не ждала ничего, кроме него.

Адриан подхватил меня на руки.

Я смутно почувствовала, как мы пересекли гостиную, как распахнулась дверь спальни, как пламя камина осталось позади. Все остальное растворилось в жаре его тела, в запахе вина, кожи и дыма, в его губах, которые снова и снова возвращались к моим.

Он уложил меня на постель осторожно, как нечто драгоценное.

И от этого стало еще страшнее.

— Моя милая девочка, — услышала я его низкий голос у самого уха. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе.

Слова прошли сквозь меня теплой дрожью.

Но где-то на краю сознания еще оставалась трезвая мысль: он пил. Возможно, этому нельзя верить. Возможно, утром он снова станет прежним — властным, резким, уверенным, что имеет право брать все, чего хочет.

Я не должна забывать о цели. О мести. О том, кто он.

Но как трудно было думать об этом, когда он касался меня так бережно. Когда его губы скользили по коже не как клеймо, а как просьба. Когда в каждом движении чувствовалось не только желание, но и странная, почти болезненная потребность быть ближе.

Драконья кровь внутри пела.

Не яростно, как прежде.

Тише.

Глубже.

Будто наконец получила то, чего ждала.

Я пыталась ухватиться за ненависть, но она ускользала. На ее месте поднималось другое чувство — опасное, теплое, слишком похожее на надежду.

Почему мне кажется таким правильным, что именно этот человек рядом?

Почему тело знает его лучше, чем разум готов признать?

Почему в его объятиях я чувствую не только плен, но и возвращение домой?

Я сама притянула его ближе, обвила руками, позволила себе не сдерживать дыхание и не прятать отклик.

На этот раз между нами не было борьбы.

Только мучительно нежное единение, от которого кружилась голова.

Смогу ли я когда-нибудь почувствовать то же самое с кем-то другим?

Эту потерю себя и одновременно странное обретение чего-то большего?

Адриан двигался